сегодня на сайте

поиск по сайту

Уважаемые посетители сайта!

Цель нашей работы – насыщать духовную жизнь ближнего полезной, богоугодной христианской информацией.

Предлагаем присоединиться и поделиться через рубрики нашего сайта своим духовным опытом. Например, вспомните, как вы пришли к вере. Зачастую в наше время крестятся формально, а в Бога веруют не сразу. Расскажите о запавшем в душу случае из собственной судьбы или из жизни близких людей. Поделитесь, что даёт вам силы переносить тяготы современного мира, чем спасаетесь от болезней и бед!

Кроме того мы готовы разместить на сайте стихи и рассказы, созданные вами во Славу Божию!

 

 



Showing comments 1 to 10 of 23 | Next | Last
Евгения
Posts: 22
Comment
Перезвоните
Reply #23 on : Wed October 31, 2018, 07:16:02
Перезвоните пожалуйста по телефону +7 (495) 248-01-88 Евгения
wiuxamavufi
Posts: 22
Comment
G verifiable weather cornea, catheterise.
Reply #22 on : Sat October 27, 2018, 07:00:33
http://doxycycline-cheapbuy.site/ - doxycycline-cheapbuy.site.ankor <a href="http://onlinebuycytotec.site/">onlinebuycytotec.site.ankor</a>
aneudied
Posts: 22
Comment
Parental exertional electrolyte listed salpingitis global.
Reply #21 on : Sat October 27, 2018, 06:40:28
http://doxycycline-cheapbuy.site/ - doxycycline-cheapbuy.site.ankor <a href="http://onlinebuycytotec.site/">onlinebuycytotec.site.ankor</a>
Екатерина
Posts: 22
Comment
Благословение (написанный мною стих в канун Рождества)
Reply #20 on : Sat April 22, 2017, 19:56:22
Благослови меня, Господь,
На все благое дело.
Благослови меня, Господь,
Душу мою и тело.
Благослови впредь чище жить, чем раньше.
Благослови меня, Господь,
Прожить без лжи и фальши,
Благослови на добрые дела,
Любовью жить, заветной правдой,
И мать любить за то, что родила,
И для отца быть лучшею наградой.
Благослови меня, Господь,
Нуждающимся - в помощь.
Когда терпеть уже невмочь
Надеяться и верить!
Благослови меня все отдавать,
А что дают, не мерить.
Надежным другом быть,
Чтоб тайну страшную могли доверить.
Благослови меня, Господь,
Быть радостным всегда и всюду,
И с благодарностью принять, любя
Невзгоды зимние и вьюги.
Благослови, Господь, смирением
И верой сердце наполнять.
Судьбе в глаза смотреть с доверием
И гостя каждого с теплом обнять!
Редакция сайта
Posts: 1
Comment
Четыре фазы новоначального поста
Reply #19 on : Mon April 06, 2015, 06:10:47
Великий пост… Сейчас он для меня не просто время работы над собой, понуждения своего естества, преодоления греховных привычек. Это — время «переплавки» себя, потому что за недели поста надо умереть, дабы к Пасхе воскреснуть. Нужно победить в себе «ветхого», земного человека и заставить его уступить место новому, чтобы стать не только по образу, но и по подобию. Именно это понимание позволяет без особого труда выдерживать ограничения в пище, отдыхе, развлечениях, ведь иначе не достичь поставленной цели. Однако по своему опыту могу сказать — с наскоку такую планку не взять. Как телесно, так и духовно осилить пост можно лишь постепенно, ступенька за ступенькой, шаг за шагом тренируя ум и тело.

1-я фаза
Впервые в своей далёкой от Церкви жизни я обратила внимание на пост благодаря своей сестре. Она, живя в другой стране, гостила у нас как раз во время поста. Сестра уже много лет соблюдает пост, и пока мы ели котлеты с картошкой, спокойно довольствовалась только последней. Я смотрела на неё и удивлялась: «Неужели тебе не хочется отведать котлет?» — «Нет, у меня уже привычка». Я серьёзно задумалась…
Шло время. Наступал Великий пост, и я решила попробовать. Конечно, на тот момент моё понимание его было примитивным: «Пост — поэтому нельзя есть мясо, рыбу и молочное». А почему поэтому? Просто нельзя. Диета, в общем, только без цели «сбросить килограммы, оздоровить организм». Однако результат меня удивил. Во-первых, психологически я легко выдержала отказ от мяса, хотя домочадцам готовила еду как обычно. Во-вторых, я даже на пару килограммов похудела, несмотря на то, что чувство голода активно заедала печеньем. В-третьих, «экспериментом» я осталась вполне довольна и — самое важное — решила от него не отказываться впредь.

2-я фаза
На следующий год на чисто физическом уровне у меня всё было так же — я отказалась только от мяса, оставив в рационе рыбу и молочные продукты. На большее пойти не могла, ибо даже на это ограничение мой организм реагировал головокружениями. Работала я тогда «в миру» и потому не афишировала свои попытки жить иначе. Между тем мой непосредственный начальник громогласно объявил, что он постится. Молодой здоровый мужчина, физически крепкий, с румянцем на щеках. От эпизодических чаепитий «с тортиком» (дни рождения в коллективе никто не отменял) он отказывался — то есть пост соблюдал по всем гастрономическим правилам. Он действительно очень похудел за постные дни…
У меня же к тому времени была уникальная фаза — запойно читала о Православии, о смысле тех или иных церковных событий, даже — жития святых. И задавалась вопросом: зачем всё-таки пост? Ответ получила неожиданный: «Что толку, что ты мяса не ешь, когда брата своего угрызаешь?» И сразу вспомнила о своём начальнике, который постоянно, мягко говоря, «критиковал» коллег, особо не выбирая выражений…
Это был великолепный антипример, знаете, как в литературе, — на противопоставлении… (За то, что осуждаю его, я тогда ещё не была готова укорять себя.) Но я жадно впитала в себя этот ответ и наложила вето на вкусные печенья, телевизор, компьютерные игры…

3-я фаза
Следующий год, снова Великий пост. Молодой священник на проповеди сказал о несоблюдении поста так: «Это — грех, и любые послабления, которые мы себе даём, ссылаясь на то, что больны, немощны и позволяем себе отступать, — это грех, и точка, никаких оправданий быть не может». Что ж, предельно ясно. И никаких оправданий быть не может. Звучит несколько обречённо, но… Слава Богу, осознание греха не превратилось в чувство вины. Кто-то подумает: «Это же надо, грешит и не стыдится!» Но дело в том, что чувство вины непременно загнало бы меня в уныние, а долгое уныние — к отрицанию. Господь видел моё сердце и уберёг. А еда… Придёт час, и пост мой будет без послаблений, дайте только время.
В том же году я узнала о каноне Андрея Критского. И впервые задумалась о покаянии в посту, о необходимости серьёзной внутренней работы над собой.

4-я фаза
Книги, примеры святых и обычных людей, живущих рядом, участие в церковных таинствах… Всё это, формируя моё новое мировоззрение, позволило сформулировать для себя и понятие поста. В связи с этим пониманием и переосмыслением моя установка на следующий пост была такая: не брать никаких обязательств, выдержать бы минимум — не есть мяса, не осуждать, не ругаться, не развлекаться (равно не лениться). На смену гордому (всё-таки, если разобраться) посылу: «Я смогу!» — пришло осознание своей немощи: «А смогу ли?» А Господь тем временем подкинул новую задачку для ума: я где-то прочитала про еду в пост: «Если я не поем — то спасусь». Я тогда крепко задумалась над этим.

Татьяна ЗАПЕКА
Last Edit: April 07, 2015, 12:28:36 by Редакция сайта  
Михаил Кадыров, доктор сельскохозяйственных наук, профессор
Posts: 22
Comment
Плыть по течению воли Божией
Reply #18 on : Wed February 11, 2015, 21:49:33
Исходя из своего опыта прихода к православной вере, хочу показать самое важное в моём понимании на этом нелёгком пути: неизбежные трудности и падения, их преодоление и главное ─ несравненную радость и неиссякаемую надежду, которые дарует обретённая вера.
Чем больше мы узнаём о мире, тем очевиднее становится безграничность непознанного, а мир всё яснее осознаётся как грандиозная и величественная тайна. Общество не может развиваться прогрессивно только за счёт научно-технического прогресса, технологий, не постигая собственного «устройства», человеческой мысли, души, духа. Нас всех можно назвать несчастными детьми, которые, настрадавшись от страха, боли и одиночества, каждый в своё время возвращается к Отцу. Как сказано в Деяниях апостолов: будем искать Бога, ибо мы Им живём, и движемся, и существуем.
Обращаю внимание на одно явление в начальный период жизни воцерковляющегося человека: когда он приходит к вере, то переживает, как правило, так называемый период неофитства, о чём не всегда доступно и разумно говорят. У неофитства есть свои симптомы, возраст, сроки. Священник А. Лоргус, ректор Института христианской психологии, пишет: «Главное, что неофит должен знать, это то, что он – неофит. И на приходе настоятель и все социальные и приходские службы, включая неофита в свою деятельность, должны знать, что у неофита может быть категоричность суждений, инфантильность, психическая неуравновешенность и неустойчивость. Он ещё мало знает и возбуждён, он находится в эйфории. Это нормально. Это надо учитывать и не давить на человека, дать ему пережить это».
После названного этапа наступает более тяжёлый период – кризис веры, церковности, когда приходят разочарование, охлаждение, время сомнений. Тогда надо как бы «переучиваться» вере: читать серьёзные книги, учиться правильно молиться ─ без чудес, эмоций, более углублённо. Сложность в том, что неофит на виду; он себя афиширует, всё делает демонстративно. А во время кризиса веры человек стыдится показаться, ибо оценивает себя как потерявшего веру, хотя на самом деле это не так. Он её не потерял. Просто не может путь человека к Богу быть совершенно прямым и безостановочным. Наши повседневные барахтанья, «падения-восстания» небесцельны, не напрасны. На самом деле это ─ жизнь. Или надежда на неё.
Есть глубочайшая истина, не познав которую, веру не обретёшь… Пока надеешься только на свои силы, способности, труды – ты бесконечно далёк от Бога. Начало подлинного приближения – момент отчаяния во всём перечисленном, убеждения, что само по себе всё тщетно: не спасает, не исцеляет, не приближает. Очевидно, одно спасает – любовь Божия. Вникнем в слова Спасителя: «Без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15: 5).
Приучить человека быть пожирающей машиной – свойство современного мира. Мы легко к этому приспосабливаемся, потому что повреждённая грехом человеческая природа тяготеет к такой жизненной установке. Православие способно формировать гармонично развитых, здоровых и сильных личностей, воспитанных в духе самоограничения и умеренности. Белорусский монах Савва (Мажуко) пишет: «Человек, равнодушный к знаниям и прекрасному, не поймёт Евангелие… Человек грубых нравов, нечувствительный к прекрасному, просто не имеет в себе способности услышать евангельскую весть». Если наш ум не объемлет область богооткровенных истин, не разрешит так называемых «проклятых» мировоззренческих вопросов, не обретёт стройную картину бытия о Нём Самом (Творце), о мире, Им созданном, о месте человека в этом мире, то сомнительны все внешние деяния и качество внутренней жизни.
Слова «не верю», «ни при каких обстоятельствах не поверю», «ни при каких чудесах не поверю» сопровождает всю христианскую историю. Почему одни верят, а другие не верят? Разве Господь одним что-то даёт, а другим ─ нет? Или Он даёт всем, но не все умеют увидеть? По слову Божию, Господь дождит на праведных и на грешных. Как солнце сияет для всех, так и Бог Свою энергию передаёт всему творению, а значит, и всем людям. Нет ни одного, кого бы не касалась эта Божественная энергия. Если мы своей жизнью не свидетельствуем о Христе, то Господь не даст никакого процветания, потому что свидетельство о Христе исключает лжесвидетельство. А когда мы говорим одно, а делаем другое – это и есть лжесвидетельство. Неудивительно: наверное, никогда слова настолько не расходились с делом. Народ привык к пустым обещаниям, за которыми ничего не
стоит. Привык слышать о грядущем благополучии и жить при этом в нищете.
Нужно научиться делать добро и ближним, и дальним. Апостол Павел говорил: «Носите бремена друг друга и таким образом исполните закон Христов» (Гал. 6: 2). В этом учении трудны лишь первые шаги: вовремя остановиться и не отвечать на грубость грубостью, на зло ─ злом, на ложь ─ ложью, на осуждение ─ осуждением. А затем хоть бы раз испытать удовлетворение от правильного и честного поступка, принёсшего пользу другому человеку. Это чувство удовлетворения способно перерасти в радостное и оптимистическое состояние духа, если добрые дела, совершаемые не ради корысти, а от чистого сердца, становятся частью нашей жизни.
Евангельская мотивация наших поступков способна кардинально изменить нас самих и окружающий мир. Смысл Евангелия не в том, какой человек был или есть, а в том, каким он может стать, подражая Христу.
Если человек верит в Бога, то он должен искать исполнения воли Божией, ради чего мы созданы и где можем найти наибольшую свободу и радость. Жить по- христиански, по-православному, значит, как сказал игумен Нектарий (Морозов), «плыть по течению воли Божией».
Предстояние Богу не может быть иным, как покаянным, на том уровне духовного развития, на котором находится большинство из нас. Что такое духовное возрождение человека, общества, народа? Часто под этим подразумеваются культура, история нации, традиции. Но известно, что никакие внешние перемены и традиции не могут принести духовное возрождение народа. Как ёмко и точно сказал епископ Могилёвский и Бобруйский Серафим: «Духовное возрождение – это изменение внутреннего состояния человека, его мышления через покаяние и принятие Иисуса своим Господом и Спасителем! Это возможно только с Богом! Церковь не меняет экономику, но она изменяет человека, который потом идёт в экономику и меняет её! Церковь не меняет систему образования, но человек, который духовно возродился, идёт в сферу образования и меняет её, насаждая заповеди Божии! Цель Церкви ─ взращивать порядочных людей, которые обладают такими качествами, как честность, справедливость, христианская мораль
и этика, милосердие, уважение и др.»!
Сущность духовного кризиса заключается в отсутствии смысла жизни и замыкании человека в одномерном настоящем, в его эгоцентрическом и самолюбивом инстинкте. Но это ─ настоящее без будущего, без идеалов, без мечты; настоящее, обречённое на скуку и монотонность; превращение жизни во временной промежуток между двумя событиями – рождением и смертью; неизвестно лишь, сколько времени пройдёт между ними.

Михаил Кадыров,доктор сельскохозяйственных наук, профессор
Last Edit: February 11, 2015, 21:50:26 by Редакция сайта  
Александр Богатырёв
Posts: 22
Comment
Как я стал верующим
Reply #17 on : Mon February 02, 2015, 05:14:41
Всегда затруднялся ответить на вопрос: «Как я стал верующим и с чего началось моё воцерковление?»
То, что мир создал Бог, а не дедушка Ленин, в отличие от многих сверстников, я знал с детства. Но в школьные и университетские годы о Боге заставили забыть.
До школы бабушка иногда водила меня в храм, и даже время от времени я причащался. И был уверен – Бог находится за алтарной перегородкой. Когда из окна в алтарь падал широкий луч солнечного света, в клубах кадильного дыма мне виделись какие-то светлые существа, похожие на бабочек, кружившихся вокруг невидимого Бога.
Бога я боялся и, совершая проказы, просил не наказывать меня. Глядя на икону Архангела Михаила с огненным «мечем» в руке, я думал, что Бог очень строг, если у него такие грозные слуги. Помню, с каким ужасом ждал наказания за раздавленного мною кузнечика. Потом, даже совершая смертные грехи, я уже не испытывал и доли того горячего раскаяния и жалости.
После бурных студенческих лет я стал всё чаще задумываться о смысле дарованной мне жизни.
О Боге в моей среде говорили больше из протеста – уж больно тоскливо и бессмысленно жили сверстники, уверовавшие в коммунистическую идею. «Светлое будущее», призванное освещать «тёмное настоящее», мне казалось мрачным и пошлым бредом – ещё более бездарным, чем фальшивая действительность, нас окружавшая. Из неё трудно было выбраться, если не устремиться душою ввысь.
В семидесятые годы в Ленинграде появились христианские кружки. Я знал о них, но ни разу не посетил. Религиозное диссиденство не привлекало. В то время я и квартирные посиделки не жаловал, и храм не посещал, кроме Пасхальных богослужений. Но со временем «захаживать» в храм стал все чаще. И к концу семидесятых почувствовал, что без воскресной Литургии не могу жить.
Укреплению религиозного чувства способствовало знакомство с одним замечательным человеком из Тбилиси. Он был большим интеллектуалом, гомеопатом, гностиком и антропософом. Лечил бесплатно пол-Тбилиси, вёл бесконечные споры и с друзьями, и с недругами о христианстве, оккультизме, коммунизме…
В его дом часто захаживал известный ныне архимандрит Рафаил (Карелин). Он деликатно пытался отвратить нашего друга от антропософии. Но у антропософа был убедительный аргумент – идеи основателя этой мистической доктрины Штайнера работали и в медицине, и в сельском хозяйстве. Лекарства, изготовленные по Штайнеру, лечили, а овощи, выращенные по его методике, давали огромные урожаи и не травили землю-матушку.
Но поскольку отец Рафаил был и образован, и деликатен, и в то же время твёрд в отстаивании правды Христовой, наш друг довольно скоро увидел неправду антропософии и стал христианином. Но сдаться полностью он не мог в силу невероятного упрямства и постоянной привычки находиться в оппозиции. Потому христианство он выбрал себе «по вкусу» – католичество.
Эти споры дали мне очень много. Тбилиси казался оазисом интеллектуальной и духовной свободы. Отец Рафаил ходил по городу в старом подряснике, никогда его не снимая. Видел я и других батюшек, не боявшихся ходить в подрясниках и с наперсным крестом. В ту пору в Ленинграде или Москве такое увидеть – немыслимо. Мои знакомые священники и монахи после службы переодевались в «гражданское», а если и оставались в подрясниках, то заправляли их полы за пояс, чтобы не выступали из-под пальто.
А в Грузии многие бравировали открытым приветствием того, что запрещалось властями. Правда, запрещения там были вялы и формальны.
Однажды я отправился в монастырь Шиомгвиме. По дороге заехал к священнику, служившему в селе неподалеку от монастыря. Он со смехом поведал, как накануне был разбужен среди ночи громкими сигналами. Выйдя во двор, он увидел возле дома чёрную «Волгу» с «цековскими» номерами. Стоявший за воротами человек властно приказал ему быстро отворить ворота. Батюшка мысленно стал прощаться с семьёй, стараясь вспомнить, чем прогневил коммунистическое начальство. Он открыл ворота и едва не упал – огромный баран с жалостным блеянием метнулся ему под ноги. Взревел мотор. Человек, втолкнувший во двор барана, громко крикнул: «Покойника звали Гиви!»
Вот так в Грузии партийное начальство под покровом ночи подбрасывало на молитвенную память жертвенных животных. Днём оно верно служило атеистическому режиму, а по ночам, на всякий случай, пыталось замолить свои партийные грехи. С Богом оно думало поладить так же, как и с вышестоящим начальством – при помощи взяток.
В Гелати я познакомился с отцом Торнике. Он был знаменит тем, что окрестил в Чёрном море целый пионерский лагерь. Об этом знали все. Начальство негодовало, но никаких репрессий не последовало. А родители в основном радовались, несмотря на клятву пионера бороться с Богом и на крещение некоторых детей второй раз.
В те годы в Грузии стали открываться монастыри. Мне посчастливилось побывать в только что открывшемся монастыре Бетани. Один иеромонах, несколько послушников и мы с моим приятелем – вот и все молитвенники. Но той тихой радости, какую я испытал во время долгой ночной службы, мне никогда не забыть. Это была радость освобождения от сиротства, радость ощущения близости живого Бога.
И когда сейчас я слышу о политическом противостоянии властей Грузии и России, то вспоминаю искренних добрых людей, с которыми познал радость молитвенного единения с Господом.
Сегодня по обеим сторонам Большого Кавказского хребта православные люди молятся Господу нашему Иисусу Христу о ниспослании мира, любви, тихого жития в благочестии и чистоте. А я прошу ещё о даровании нам мудрости и духовного зрения, позволяющего отличить врага от друга, чтобы никакие политические баламуты не могли нас обмануть и вовлечь в междоусобную смуту.
Мария Сараджишвили
Posts: 22
Comment
Блаженная кончина
Reply #16 on : Mon February 02, 2015, 05:14:19
– Во время пошло, люди, как мухи, мрут, – констатирует М., выпуская кольцо дыма и прослеживая его исчезновение в прокуренной кухне «хрущёвки». – У клиентки моей на прошлой неделе муж умер. И так умер – просто слов нет! Причём, ведь не старый мужик был, лет под пятьдесят. Неплохие деньги, кстати, делал. Технолог по этим «спрайтам», «кока-колам». Я там как раз убирала, так что видела как всё было. И не болел ничем. Вдруг, значит, ему резко плохо стало. Решил, грипп. Работу пропустил. А ему всё хуже и хуже. Через неделю вообще встать не мог. Его скорей на рентген повезли. А этот, очкастый (я у него месяц назад убирала), глянул и говорит: «У него рак четвёртой степени. Позвоночник в трёх местах метастазами перекушен». Метастазы, дескать, на нерв ударили – вот он ничего и не чувствует.
Жена, понятное дело, наплела ему, что в лёгких причина. А он-таки сообразил и говорит, нет, мол, я скоро умру.
Привезли его домой. А он спокойный-спокойный. Давай молитвы читать. Да все наизусть, без книжки говорит. И не лень ведь учить было. Я чего удивляюсь. Мужик же, не баба какая с приветом, чтоб по церквам мотаться.
– А что, верующий был? – спрашиваю.
– А я тебе что говорю, в натуре верующий. В церковь – надо, не надо – бегал, ни одного праздника не пропускал. Исповедовался, причащался. Дома у них мебель такая приличная, а он уголок устроил и штук двадцать икон в нём. Да плюс лампада висит. Я сколько по светским квартирам хожу, убираю, у прокурора Грузии, прикинь, марафет навожу, а такого не видела. У прокурора ванна мраморная, а лампады нет. И каждый день он в этом уголке возился, молился.
Так вот. Я там окна мою, а он там умирать, вроде, собирается. Смотрю, жену позвал.
– А жена верующая?
– Да прям, верующая. Деловая такая, по-английски чешет, дымит вовсю...
Позвал он, короче, жену и говорит: «Ты знаешь, умирать совсем не страшно. Даже очень легко». Потом начал опять молитвы во весь голос читать. Закончит, подумает и опять к ней обращается: «Я рад, что, когда меня не будет, ты хоть раз в церковь зайдёшь, панихиду мне заказать. Я тебя всегда туда звал, но ты отказывалась. Теперь моё желание исполнится».
Она его разубеждает, а он ей какие-то поручения даёт. Да так спокойно говорит, как будто в командировку уезжает. Потом ещё молитвы почитал немного.
– Прости меня, – говорит, – если что. Я вот-вот умру.
Руки на груди сложил, какую-то последнюю молитву сказал и, правда, умер. Такое видали? Я не видала.
А мужик-то в тему попал. Жена, хочешь – не хочешь, священника отпевать привела, а то перед соседями неудобно.
Я, знаешь, анализировать люблю. Всё думаю: и как это он так умереть ухитрился...
***
Отец Александр Ельчанинов писал: «Надо понять, что Бог творит Свою волю о нас через людей, которых Он посылает нам. Нет случайных встреч: или Бог посылает нам нужного человека, или мы посылаемся кому-то Богом, неведомо для нас». Чтобы задуматься и сделать какие-то выводы из рутинной повседневности.
Кто этот не известный миру праведник и за что он сподобился блаженной кончины – мы, наверно, узнаем после всеобщего воскресения, когда всё тайное станет явным.
Наталия Белоусова, г. Пермь
Posts: 22
Comment
«Зачем ты это делаешь?»
Reply #15 on : Mon February 02, 2015, 05:13:38
В разное время прочла истории двух разных людей: священника Александра Дьяченко и Людмилы Никеевой. Об одном и том же: в определённый момент рядом с ними неожиданно появился некий персонаж, убеждающий их не делать то, что они делают. А именно: отец Александр перекрестился на улице, повернувшись лицом к церкви, расположенной через дорогу. Рядом с ним тут же возник какой-то мужичок, закричавший: «Что ты делаешь?!» Странного вида и поведения мужичок, небольшого роста. Мужичок кричал: «Зачем ты это делаешь? Зачем ты ему служишь?!» (А батюшка был в мирской одежде, и бородка у него небольшая – опознать в нём священника затруднительно, но этот человек, тем не менее, определил, кто перед ним). Мужичок шёл за отцом Александром, кричал что-то ругательное и даже дергал за рукав. Батюшка миролюбиво призывал его успокоиться, но тот не унимался. А потом незаметно и внезапно исчез, как провалился.
А у Людмилы Никеевой в её книге «Приветствовать восход» есть подобный эпизод, встреча с похожим персонажем с похожими претензиями:
«...Возвращаясь из храма по совершенно ещё пустынной дороге, я увидела идущего навстречу человека и ещё издали поняла, что сейчас он меня остановит. Так и случилось. Он подошёл ко мне вплотную и сказал: «Что, светленькая? Из церкви идёшь?» Я улыбнулась и молча кивнула. «Зачем ты туда ходишь? Брось ты этих попов, нет этого ничего, никакого их Бога! Я вот вчера там был, так плюнул на пол и ногой растер. Брось!» Вспоминая потом этот эпизод, я удивлялась, что не испугалась: кругом ведь не было ни души, а при таком настрое незнакомца всего можно было ждать. Но я почему-то не испугалась и просто сказала: «Не надо меня уговаривать не ходить в церковь. Я ведь вас не уговариваю туда ходить». Не иначе, как Ангел Хранитель вложил этот аргумент мне в уста, потому что он задумчиво на меня посмотрел – и молча пошёл своим путём».
Обе эти истории заставили меня вспомнить давний эпизод, происшедший со мною в Белогорском Свято-Николаевском монастыре в середине девяностых. Обитель тогда возрождалась из руин. Мы поехали туда всем нашим ансамблем (в ту пору – светским коллективом духовной музыки). Намечалось выступление на большом мероприятии, где были и научные доклады, и богословские встречи, и концерты. Наше выступление в итоге не состоялось из-за каких-то организационных накладок, но мы нисколько не расстроились, ведь, оказавшись в таком месте, как-то по-другому видишь, что для тебя важно, что неважно. Важно в тот момент было просто пребывать там и впитывать душой благодать этого места.
Там я впервые в жизни оказалась на монастырской всенощной. Вышла с неё потрясённая. Хотелось побыть одной, и я в одиночестве медленно шла от храма к палаточному городку паломников. И тут рядом со мной, чуть позади, раздался голос:
– И зачем это тебе?
Я обернулась. Это был мужичок лет сорока, по виду – местный житель из посёлка.
– Ну чего тебе в церкви-то? Всё Бог да Бог… Ведь жить надо! Жить! Ты же молодая!
Он шёл за мной и всё повторял:
– Бог да Бог. И чего тебе от него? Лучше с нами! Жить надо! А там жизни нет! Нет жизни.
Он говорил так, будто речь шла о далёкой необитаемой планете. А с кем это «с нами» мне будет лучше – не уточнял. Я истолковала это как приглашение выпить с местными и не сказала ему ни слова. Впрочем, даже если бы и захотела ему ответить – не получилось бы. То великое, что было в храме, начисто лишило меня дара речи.
Мужичок был не агрессивным, но очень занудным и долго шёл рядом, повторяя на разные лады, что надо жить, а в церковь ходить не надо, и молиться не надо, и что «лучше с нами». Исчез тихо и незаметно: был – и нету.
Интересно, что ранее в жизни мне не встречались люди, которые говорили бы ни с того ни с сего: «Зачем тебе это надо? Не делай этого!» Было бы очень смешно услышать такое при выходе, допустим, из библиотеки или из кино. Было бы очень полезно услышать это при выходе из ночного клуба или с «тренинга личностного роста». Но нет – услышала именно при выходе из церкви.
Интересно, нечто подобное то и дело случается с разными людьми.
И персонаж интересный.
Наталия Белоусова,
Александр Воронецкий
Posts: 22
Comment
Не струится на засухе радуга
Reply #14 on : Mon February 02, 2015, 05:12:55
Сосед по дому Игорь Рязанцев прислал мне на телефон сообщение: «Надо поговорить!»
Я набрал его номер и услышал:
– Я хочу принять Православие…
Мы вышли к подъезду. Сели на лавочку. Закурили.
– Я хочу принять Православие, – повторил сосед.
Мы знали друг друга давно. Лет двадцать… Мы не то, что были друзьями. Так, приятели... Одно время, в годы бурной юности, мы тесно общались – с посиделками далеко за полночь, с неспешной беседой под остывший кофе, с яростным спором под разбавленное вино…
Мы много о чём говорили. О дружбе, о жизни. О любви… О Боге. О своём отношении к Нему. И о Его отношении к нам… И вот теперь:
– Я хочу принять Православие…
Игорь был из «ББ». Из «бывших баптистов», как он сам себя называл. То ли в шутку, то ли всерьёз… Одно время он посещал баптистскую церковь. Ходил на собрания. Читал Библию. Кажется, даже не пил…
Затем что-то не срослось. Где-то что-то треснуло, надломилось, и Игорь от баптистов со скандалом ушёл. Его пытались вернуть. Обрывали телефоны, барабанили в дверь. Но – тщетно…
Разочаровавшись в своих идеалах, Игорь обозлился на белый свет. Стал избегать знакомых. Перестал общаться с роднёй. Затем с инсультом слегла его мать. Разбилась бывшая супруга… Беды сыпались одна за другой. Не до общения… И вот теперь:
– Я хочу принять Православие…
Я молчал, боясь своей закостенелости. Боясь неловким словом оттолкнуть Игоря. Не от себя, нет… Своеобразный человек, при встречах с которым я всегда испытывал некую интеллектуальную встряску. Естественно, со знаком плюс… Это про него написано у меня в записных книжках:
«Помню, лет в семнадцать мы с товарищем решили писать книгу.
Поиск Смысла Бытия, Высшие Материи, Чечевица Вселенной, Истина, Истина, Истина – молодость не признаёт авторитетов… Завалились на сценарных набросках: в жесточайшем споре, как писать – прЕдЕсловие или – прИдИсловие...»

Года два назад Игорь снова стал «входить в мир». Снова стал частым гостем в моей квартире. Игорю нравились наши «православные посиделки», как он их называл. Он по-прежнему оставался этаким воплощением цинизма, но я видел, что в эти редкие вечерние часы он буквально оживал, потихонечку «оттаивал». Его глаза снова, пусть изредка, но загорались… И все мы понимали, его цинизм – это не он сам. А лишь защитная реакция на окружающий мир.
Разумеется, мы часто заводили речь о религиях. Обсуждали то, что называется сейчас «межрелигиозным диалогом». Просто делились впечатлениями, мыслями и словами. Делились каждый чем-то своим. Но однажды к нам в гости приехала сестра жены Валентина. Категоричная, обожающая рубить с плеча. И сразу набросилась на Игоря:
– А как вы, баптисты, относитесь к Символу веры?
– Я, вообще-то, давно уже не баптист…
– А как вы относитесь к иконам?
– Ну-у…
– А почему вы, баптисты, не признаёте святых?..
И Игорь замкнулся. Снова спрятался за невидимой каменной стеной. Всё реже стал заходить. Мы снова практически перестали общаться… А Валентина, как ни в чём не бывало, на следующий день уехала. Воспитывать кого-то ещё…
Кто прав, кто виноват, не знаю. Иногда мне казалось, что права Валентина. Но чаще мне казалось, что так вот, наверно, нельзя – с нахрапом, с чувством собственного превосходства, с этим нелепым взглядом сверху вниз…
Апостол Павел писал две тысячи лет назад: «…Я питал вас молоком, а не твёрдою пищею, ибо вы были ещё не в силах…» И добавлял: «Да и теперь – не в силах»…
И это – в век, когда жизнь и чудо являлись почти синонимами… Что тут говорить про нас, детей двадцатого безбожного века. Какою пищею кормить надо нас, если нам твёрдо даже молоко?..
И вот теперь мы сидели с Игорем на лавочке. Проносились мимо машины. Спешили куда-то люди…
– Я хочу принять Православие.
Я промолчал. Затем сказал:
– Хорошо… Здорово!
– Ты, наверно, хочешь спросить – почему?
Почему? Разве существует ответ на этот… даже не вопрос – призыв?
Я спросил:
– Ты крещён?
– Я крестился у баптистов. В 25 лет.
– Но в Православие ты крещён был? В детстве?
– Да, конечно…
– Тогда тебе не нужно «принимать Православие». Ты православный и так. Как и я. Нам нужно только одно. Научиться по-православному – жить…
– Это как?
Я снова замолчал. Как? Ну и вопросы…
– Тебе нужно сходить в храм. Исповедаться. Причаститься.
– Существуют ли какие-либо критерии? – спросил Игорь.
– Наверно, нет… Не знаю. За две тысячи лет мало что изменилось. Всё по-прежнему умещается в десяти заповедях… То, что гложет совесть, о том и говори. Мне кажется – лучший вариант…
– Но я крестился у баптистов…
– Но ты же не отрекался от Христа…
Игорь задумался.
– А ты?
Настала очередь задуматься уже мне. Не отрекаемся ли мы от Христа, когда сознательно идём на грех? Не будем брать убийства и разбои… И где та грань между сознательным и непреднамеренным? Ведь большими или маленькими мы бываем разве что сами.
– Я хочу принять Православие, – сказал Игорь. – Я крестился у баптистов. Я давно уже не баптист. Но ты, пожалуйста, узнай…
– Я узнаю, конечно. Хорошо.
Через день я набрал его номер.
– Я всё узнал. Никаких проблем. Можем приходить…
– Когда?
– Можно сегодня…
– Прямо сейчас?
– Ну да.
– Как-то всё неожиданно… Знаешь, нет. Сегодня я не могу.
– Завтра?
– Не могу…
– Тогда на выходных?
– Пожалуй. Хотя, не уверен. Работа, суета… Позвони мне в пятницу, ладно?
– Хорошо…
В пятницу телефон Игоря не отвечал. «Абонент занят или находится вне зоны действия сети…»
В понедельник он позвонил мне сам:
– Я хочу принять Православие…
Я почувствовал, что начинаю закипать. Взял себя в руки:
– Знаешь, Игорь, когда-то мне очень помогли книги. Хочешь, я зайду, принесу тебе десяток-другой. Полистаешь, выберешь, что тебе по душе…
– Книги – это хорошо. Иногда книга может дать человеку то, что он никогда не найдёт в людях…
– Согласен. Ну, так я зайду?
– Не стоит. Не суетись… У тебя самого на чтение время-то есть?
– Я читаю в метро. Двадцать минут – туда, двадцать минут – обратно… Так я зайду?
– Не надо. У меня нет даже этих двадцати минут…
– Тогда, может быть, лекции?
– Что?
– Аудиобиблиотека. Отличная вещь: записываешь на флешку или телефон и – вперёд. Занимайся делами, езжай в трамвае… Чисти картошку… Особенно хорошо – перед сном.
– Думаешь, это сможет меня чему-нибудь научить?
Я вспомнил, Игорь – «ББ». А у этих людей – бывших ли, настоящих – существует некий, что ли… «библейский» комплекс. Они всерьёз уверены, будто из духовной литературы следует изучать лишь Священное Писание. Как если бы пчела опыляла лишь розы…
– Не знаю, – сказал я. – Тогда просто – заходи в гости. Посидим, поговорим, попьём чайку. Как в старые добрые времена…
– Я никуда не хочу идти! Я просто хочу принять Православие.
О, Господи, подумал я, а я-то тут при чём… мне то – как быть?..
Через неделю всё повторилось. А потом ещё. И ещё…
Мы созванивались по вечерам, ходили вокруг да около, но так ни к чему и не пришли. Постепенно «переписка» наша заглохла. Живя в одном доме, мы не виделись года два… Так бывает. К сожалению, но всё же – бывает.
Затем как-то столкнулись нос к носу у лифта.
– О!.. Привет…
– Как дела?
– Нормально.
Повисла пауза. Мы посторонились, пропуская какого-то старика. Молодая мамаша закатила в подъезд коляску. Трое школьников с гамом спустились с верхних этажей.
А мы – молчали. Наконец, Игорь сказал:
– Ты из храма? Больно лицо у тебя счастливое…
– Да, – соврал я, холодея. Я не был в храме уже с прошлой весны.
– Причащался?
Я снова соврал:
– Да…
Зачем? Наверное, от стыда. Ведь в глазах Игоря я выглядел этаким респектабельным ортодоксом. А я не причащался уже почти год…
Перед глазами замелькали прошедшие месяцев пятнадцать. Не зеброй, нет – сплошным чёрным квадратом… С каждой неделей он становился всё черней и черней.
Я попятился к лестничному пролету:
– Вечером зайдёшь?
Игорь кивнул:
– Конечно.
На седьмой этаж я взлетел пулей. Распахнул дверь, вбежал в комнату, вытряхнул ящики трюмо, стал суматошно листать записную книжку. Затем опустил руки вниз. «Господи! А кому мне – позвонить?..»
Мне казалось, я сошёл с ума. Съехал с катушек. Хотя, почему – «казалось»?.. Наконец, я набрал телефонный номер:
– Это я. Надо поговорить…
Сосед по району обрадовано крякнул:
– Говори.
– Я хочу принять Православие…
С минуту в трубках стояла тишина.
Сосед спросил:
– Ты что, не крещён?
– Крещён.
– Ага…
На этот раз тишина длилась минуты две…
Мы встретились у метро. Сели на лавочку. Закурили.
– Я хочу принять Православие, – повторил я.
Мы знали друг друга давно. Лет двадцать… Мы не то, что были друзьями. Так, приятели... Одно время, в годы бурной юности, мы тесно общались – с посиделками далеко за полночь, с неспешной беседой под остывший кофе, с яростным спором под разбавленное вино…
Мы много о чем говорили. О дружбе, о жизни. О любви… О Боге. О своём отношении к Нему. И о Его отношении к нам… И вот. Теперь…
Я понимал, мне надо идти в храм. Ну что сосед, у него своих забот по горло. Да и не идти даже – ползти… Но я не мог. Не знаю, почему… Эволюция со знаком минус даже за год сделала своё дело. На обратный путь я смотрел с ужасом обречённого, которого подвели к эшафоту. В этой «точке невозврата» почти не оставалось надежды. И мне по-детски хотелось, чтобы меня «нашли» и привели обратно.
Мы сидели с соседом на лавочке. Проносились мимо машины. Спешили куда-то люди…
– Я хочу принять Православие…
Сосед молчал. Затем сказал:
– Хорошо… Здорово!
А затем добавил:
– Хорошо, что ты мне позвонил!
Мы встали, стряхнули с себя пыль. Огляделись.
– У меня есть друг… – сказал я робко. Но сосед меня перебил:
– Пойдём!
И потащил за собой.
– Знаешь, он…
– Потом. Позже!..
Я освободил руку.
– Ну что же ты? – сосед снова взял меня под локоть. – Пойдём же. Ну?
– Погоди. Послушай. У меня есть друг… Мы знакомы тысячу лет. Мы ели из одной миски и спали в одних кустах… Два года назад я его подвёл. Я не смог… В общем, у меня не получилось. Нам надо к нему. Обязательно – к нему. Чтобы вместе… На этот раз – вместе…
Не течёт под лежачий камень вода. Не струится на засухе радуга…
Сосед стоял, не понимая ни слова. С минуту мы молчали, глядя друг на друга. Затем он кивнул:
– Хорошо… Здорово! Пошли.
И мы – пошли.
Last Edit: February 04, 2015, 03:38:28 by Редакция сайта  
Showing comments 1 to 10 of 23 | Next | Last