Поиск на сайте

положа руку на сердце

Бабушки церковные…

Бабушки церковные…

В моей церковной практике немало историй о том, как человек пострадал от церковных бабушек, что ни жить, ни быть. И он, дескать, больше в эту «организацию», состоящую из злых и нечутких людей, – ни ногой, ни рукой, ни делом, ни помышлением!

А истории все – похожие. И пострадавшие – в основном женщины, которые, как ни печально, по законам бытия рано или поздно тоже станут бабушками.

Пришла, мол, я в храм, с пляжа пробегая, – в купальнике, парео, джинсах, вечернем платье с декольте, без платка (нужное подчеркнуть), а тут из-под подсвечника ка-ак выскочит старуха, ка-ак зашипит на меня! И всё! На всю мою жизнь я получила травму, не совместимую с жизнью. Я же к Боженьке шла, «несла свою беду по весеннему по льду», а встретила злую тётку. Но ведь с порога должны были Ангелы на крылья подхватить и вознести под купол в объятия вечной Божией любви. Полный разрыв шаблона, не правда ли?

Недавно, сразу после службы я увидела в храме молодую женщину. Зимой, уточню. Она стояла у свечной лавки в обтягивающих джинсах и топике, без платка, естественно. И вокруг суетились наши церковные старушки. Женщина не плакала; но лицо у неё такое, как описано в Монтеневых «Опытах» про скорбь. То есть – лица не было. Добиться, зачем она пришла, смогли не сразу. Выяснилось, что её грудной ребёночек в реанимации, и врачи (подчеркну – врачи!) отправили её в храм за крещенской водой. Конечно, они хотели её просто отвлечь и дать возможность помолиться за дитя в храме. Но разговор об ином. Когда человек в таком состоянии и виде приходит в храм, ни одна бабка его не тронет. Ведь это – горе, тут не до приличий…

Прилично ли явиться в Мариинский или Большой театры в форме фитнес-клуба? Или в больничную палату – без белого халата и бахил? Нет? А почему? Правила? И мы их соблюдаем. Но им не так уж много времени, и никто не устраивает скандалов, и не зарекается не переступать порога ни театра, ни больницы.

Церковной традиции – тысячи лет. И сейчас все знают, какие часы у патриарха, а, идя в храм, почему-то не вспоминают, что нужно просто захватить платок (сейчас эти платки и юбки развешаны при входе в каждую церковь) и прикрыть летом свои соблазнительные перси. В чём боль-то ваша, – скажите на милость?..

Бабушки церковные…

Кстати, «злых церковных старух» не так и много. Кто, скажите, в зрелом возрасте прибился к храму от великого богатства или счастья? Почти все они пришли сюда с горем и болью, о которых лучше не знать. В Барнауле в храме, «на подсвечниках», стоит женщина. На её глазах сумасшедший топором зарубил дочь, зятя и двоих внуков. Она чудом осталась жива, и только работа в церкви спасает от кошмара бытия её, конечно, теологически не подкованную, как хотелось бы. Но она, по мере сил и умения, служит в доме Божием и хочет, чтобы к Тому, Кто её утешил и помог дальше жить, приходили с уважением, соблюдая немудрёные правила.

Она просто делает «как лучше», впрочем, как и вы, пришедшие помолиться, в чём вздумалось. У каждого своя правда.

* * *

А самые зловредные из всех старух – свекрови и тёщи. Семья – малая церковь, между прочим. И приходит в неё новый член. И начинает этого нового члена семьи тёщенька или свекровушка пожирать. Не так посмотрел, не так сидел, не так сел и, вообще, не наших «графских» кровей. И разрушает-разрушает потихоньку, на бытовом уровне. А от всех в округе требует к себе уважения и почитания. Потому давайте-ка начнём с себя…

Юлия МЕНЬШИКОВА

Поделиться с друзьями: