положа руку на сердце

Бабушки и внуки

Дедушке Петру Васильевичу

Васильеву посвящаю

– Ура-а-а-а-а!

Петя вёл взвод в атаку.

По снежному полю бежать тяжело. Скользко, но темп замедлять нельзя. Тем более ему, младшему лейтенанту – первой мишени фрицев.

– Ура-а-а-а-а!

Набегу, Петя бросил взгляд через плечо. Солдаты его взвода не отставали. И вдруг...

Всё произошло за долю секунды. Что-то невероятно сильное швырнуло его вверх. Сквозь уши и рот в голову вонзился затмивший разум звон. В тело впились две ежовые рукавицы. Тысячами жгучих иголок они беспощадно разодрали лицо, сапоги, шинель и грудь. Петино сознание отлетело в бездну...

Он очнулся в сумерках. Разум пытался ухватиться за настоящее, но затмевался болью, головокружением и тошнотой. Минуты текли словно вечность. Вечность – будто мгновенья. Превозмогая свистопляску обломков памяти, чьи-то смешки и непонятные фразы, младший лейтенант нащупал в мозгу первые мысли.

«Минно-осколочное... Я на спине... Пить...»

Жажда победила тошноту и боль. Петя попробовал повернуться на бок. Израненные ноги и левая рука не подчинились, но ощущались. Правая рука кое-как двигалась.

«Не оторвало... На месте...»

Он медленно провёл сухим языком по губам. Грязь и капли растаявшего снега были разбавлены металлическим привкусом крови. Превозмогая боль, ему удалось сунуть в рот холодной комок снега.

«Трудно дышать... Гимнастёрка прилипла к груди».

С подбородка рука упала на грудь и соскользнула под рваную шинель и гимнастёрку. Онемевшие от холода пальцы не чувствовали посеченной осколками кожи. В сгустках крови они вяло плыли в сторону сердца и вдруг дотронулись до крепкого шнурка с маленьким деревянным крестиком.

«Жижа кровавая... Сплошная жижа... А-а, бабушкин подарочек...»

Сознание Пети не задержалось в мозгу надолго. Воспарив, оно со стороны рассматривало присыпанное снегом и грязью тело боевого офицера, затем сделало вираж куда-то вверх и вновь проникало под Петину каску в лоб, затылок и темечко. Словно в немом кино, в его голове потекли отрывки из прожитой жизни...

Родная Чувашия... Село Белое Озеро... Мама полощет в речке льняную скатерть... Скатерть... Белая скатерть... Поминки по маме... Скатерть... Свадьба отца... Скатерть... Отец не дал повозку... Белая скатерть... Двадцать миль до города пешком по морозу... Скатерть... В институте выпускные экзамены... Белая скатерть... Петя преподаёт математику старшеклассникам… Скатерть... Война... Белая скатерть... Проводы... Бабушка! Вы всегда мне были вместо мамы... Это тебе, внучек! Никого не слушай! Никогда его не снимай с шеи... Какие добрые глаза у бабушки... Петя! Подставь головку-то! Дай одену... Скатерти полей пропитаны кровью... Живой... Опять... Три года войны... На передовой... Красная скатерть... Школа младших офицеров... На побывку... Могила бабушки... Скатерть уплывает в небо… Бабуленька! Бабуленька, вы как живая... А я-то и есть живая. Вот Бога за тебя молю. Перекрестись-то! Во-от! А теперь хватайся ручками за верёвочку! Помогай...

Петя схватился правой рукой за верёвочку... Ею оказался ремень автомата. Он открыл глаза и скосил их влево. Шагах в тридцати проходили санитары. По вспененному комьями земли снегу они волокли за собой пустые носилки. Потрясший тело Пети крик вылетел из его уст беззвучным выдохом.

Санитары растворялись в темноте.

Тогда он дёрнул! Оружие легко скользнуло по насту. Приклад… Курок...

Звон ночной тишины разорвался автоматной очередью...

Сапоги, шинель и прочую одежду не стягивали. Их разрезали вдоль тела и аккуратно кусками отлепляли от Пети.

– Крестик... не трогайте...

Хирург закончил операцию. Петю осторожно переложили на носилки и понесли в смежную палатку. На подламывающихся от усталости ногах врач вышел перекурить. Затянулся. Невольно усмехнулся.

«Ну и лейтенантик! Посечен осколками, как решето, а ни одного проникающего ранения! Море крови потерял, но магистральные сосуды целые! Дважды за операцию приходил в себя и к крестику своему рукой тянулся. И...»

Из палатки раздались стоны. Подали очередного раненного. Хирург откинул окурок, огляделся по сторонам. Рядом никого! По привычке он скоро перекрестился, прошептал молитву, как учила бабушка, и пошёл в операционную.

«Дай мне, Господи, сил!»

Матвей ИВАНОВ

Поделиться с друзьями: