Лера смотрела на сугроб, казавшийся тёплым пушистым одеялом. В детстве она с подружками любила прокопать в таких сугробах пещеру и залезть туда, и играть, будто это — их дом, или они мишки в берлоге, или зайцы в норке. Когда Лера, уже большая, впервые увидела у храма снежный «вертеп» со свечами — долго стояла и вспоминала этот, уже незнакомый взрослым, сказочный запах снега. Захотелось зайти в этот храм, где не боятся быть как дети, где в самое святое превращается простой сугроб — как когда-то, в одну тихую ночь, самым главным местом на земле стали ясли для скота…

Она улыбнулась, но тут же поморщилась и потёрла висок: с вечера очень болела голова. Лера понадеялась, что на улице ей станет лучше, и вызвалась сама сходить в магазин, хотя муж и предлагал свою помощь. По пути была её церковь, у которой — крестясь перед иконой, что над дверью, — Лера и увидела удивлённо уставившуюся на неё бывшую одноклассницу Ольгу. Слово за слово, обычно Лера за тем самым словом в карман не лезла, — но сегодня то ли мигрень разгулялась не на шутку, то ли и впрямь слабовата была она отвечать на такие вопросы…

— Да нет, всё равно я не понимаю, как это у вас, — пожимала плечами под тяжёлой шубой Ольга. — Вот я, например, точно знаю, чего я хочу. И мне надо именно это. А у вас всё сложно, вдруг Бог не захочет… и что ж мне теперь — не делать того, чего Он не хочет?

— Вот смотри, Оль, — выдохнула Лера. — Господь для нас хочет всегда самого лучшего. То, что мы хотим, может обернуться для нас вовсе не тем, чего мы ждём. Например, хочу я сегодня уехать в другой город, — а Господь уже знает, что там я через пару лет затосковала бы, или работы не нашла бы, или заболела, — а нужного мне доктора не будет. Или вот хочу, например, поступить в институт на юриста, — а через много лет меня ждёт опасная ситуация, с которой я не справлюсь. Или просто разочаруюсь в профессии.

Действовать надо, но надо и просить Бога направить меня туда, где мне будет лучше всего. Где Он хочет быть рядом со мной. Я читала, как один мальчик в детстве считал, что очки — это очень хорошо, и молился о том, чтоб Господь дал ему возможность носить очки. Вот что случилось бы, если бы Он выполнил просьбу мальчика? Конечно, просьба выполнена не была, Господь вовсе не хотел, чтоб у ребёнка испортилось зрение. Ребёнок вырос и сам все понял. И мы поймём.

— Не знаю, что мы поймём, — помотала головой Ольга. — Вот я, например, хотела уехать на курорт, а муж сказал — нет, у него работы много. И что это значит? Что Бог этого не хочет? Или что со мной там что-то случится, что ли?

— Возможно, Господь для тебя приготовил что-то, что гораздо лучше, — предположила Лера.

— Для меня лучше — это поехать, — вздохнула Ольга.

 — Знаешь… — задумчиво протянула Лера, глядя на причудливо лёгший на крышу маленького храма снег. — Мне представилась сейчас такая сказка. Вот сидит бродяга на улице и мечтает, чтобы кто-то вынес мусор. И он покопается в этом мусоре, найдёт себе чего-нибудь. Но не знает того, что к нему уже едут машины из королевского дворца, что через считанные минуты окажется, что он — много лет назад пропавший королевский наследник…

 — Ну, ты завернула, — засмеялась Ольга. — А если твой бродяга не хочет во дворец? Зачем ему всё это? Помойка — плохо, конечно, но вот какого-нибудь тортика, выпавшего из машины, которая товары везёт, ему бы вполне…а? И бутылку ещё, они это любят!

Ольга посмотрела на изящные часики и ахнула:

 — Всё! Бегу мужа встречать обедом. Дай мне свой номер, ещё поболтаем как-нибудь… Ты-то куда шла?

 — В пару магазинов заглянуть. В новом кондитерском стали большие пироги продавать, я беру — мои любят.

 — Сама, что ли, не умеешь? — скептически окинула Леру взглядом Ольга. — Хотя чего я спрашиваю, умела бы испечь — не покупала бы… Всё, пока!

И бодро потопала по расчищенной тропинке новенькими сапожками на каблучках.

Лера вздохнула. Поговорили, называется. Что ей за дело, умеет Лера печь пироги или нет? Да, с выпечкой у неё, действительно, не ладилось. Зато — это говорила себе сейчас Лера — всегда ладилось с работой. Пирог и купить можно, когда работаешь, а не сидишь у мужа на шее…

Лера поймала себя на том, что лепит снежки и отправляет их в тот самый мягкий блестящий сугроб. Вздохнула ещё раз. «Тоже мне христианка, раба Божия Валерия. Какое мне дело, как живут люди? Хочет она быть домохозяйкой — и слава Богу. И чего я разобиделась с этими пирогами?»

Она подняла голову, ещё раз посмотрела на икону, поклонилась — и отправилась по своим делам.

На огромных трубах у дороги, от которых шёл пар, сидели три человека. Сильный запах спиртного от них смешивался с мокрым ароматом пара. Люди были одеты в лохмотья, что-то обсуждали и гоготали. Один из них взвизгнул и обернулся — это была женщина, полная, с распухшим лицом.

 — С праздником! — крикнула эта женщина Лере.

 — С каким? — удивилась та.

 — Не знаю, с каким, это ж ты из церкви идёшь! — ответила женщина, и компания снова загоготала. Лера прошла мимо. Вот побеседовали же о бродягах и царских детях только что. А ведь они, эти бездомные, — именно царские дети, Божии. Как и все мы. Призванные получить в наследство Царство. И их ждёт Господь, как самых-самых родных, и всем нам приготовил Свой пир. Лера как-то сказала об этом сыну, тогда ещё совсем маленькому, а тот — кругленький и очень любящий поесть — возьми да и спроси: «А что там будет, на этом пиру? Много конфет будет? А торт?» И Ольга сегодня тоже вдруг… про торт…

Лера остановилась, оглянулась на весёлых бомжей — и побежала вперёд.

Через полчаса она снова бежала по той же дорожке, словно не замечая тяжести пакетов. «Бродяги» растерялись, увидев, что она направляется к ним, один чуть даже не свалился с трубы.

 — Держите-ка, — не тратя времени на приветствия, сказала Лера. Она открыла один из пакетов — в нём оказалось три больших пирога.

 — Это что — нам? — изумился тот, который чуть не упал. Женщина оказалась проворнее и уже передала один пирог соседу, тянулась за вторым.

 — Так правда, что ли, праздник сегодня? — спросила она Леру.

Лера только закивала — и побежала домой. Её переполняла радость, будто бы она действительно стала причастницей какого-то большого Божьего праздника; будто бы с Отчего стола, с того самого великого пира передала она этим людям гостинец.

 У самого дома её остановил телефонный звонок. Звонила Ольга:

 — Лер, ты представляешь, что? Я беременна! Мы столько лет надеялись, ждали, лечились! А тут такой подарок к скорому Рождеству! И там родится Малыш — и у меня малыш, понимаешь?!

Лера молчала.

— Муж мне столько всего надарить собирается! А на курорт мы всё-таки поедем! Только не на лыжный, как я хотела, а на обычный, чтобы я там в тепле была и фрукты ела! А ведь если бы я на лыжном настояла — сейчас бы пришлось менять… Оказывается, всё к лучшему!

Выслушав поздравления Леры и перечислив, что они с мужем собираются купить, Ольга распрощалась. Лера засмеялась, как в детстве, — и чихнула. Неужели простыла?

Надо срочно бежать домой. К любимым, к горячему чаю с имбирём, к чудесному пледу со снежинками. А отогревшись — доставать вертепчик, гирлянды, ёлочные игрушки и запылившуюся на антресолях искусственную елку. Пусть будет весело и ярко, пусть горят огоньки. Пусть всё говорит о том, что скоро — Праздник.

Юлия КУЛАКОВА, г. Нью-Дели

6.01.2021

Поделиться с друзьями: