положа руку на сердце

Хорошо у Тебя, Господи!

Лес — это как оставленный позабытый родной дом. Лес, будто добрый и верный друг, всегда готов слушать тебя. Лес — место, где можно побыть собой.

В нарядной городской одежде по лесу не ходят. Погружение в иной мир требует перевоплощения. Лес — иной мир. И одежда нужна немаркая и незаметная. И ты в ней другой, юродивый, что ли, но именно ты — как есть — без прикрас, но и без черноты. Смотришь на себя: непривычно, но уютно.

И вот ты дома, словно и не было городского шума и жары…

Лес — это некто цельный, настоящий, живой, взрослый. Лес — больше тебя и умнее.

Гриб или ягода — для меня только повод прийти в гости к лесу. В церкви молитва из сердца к Богу и святым летит горячо, и в лесу — также. В церкви поклоны кладёшь в благодарности и в покаянии, и в лесу — тоже: ягоду рвёшь и благодаришь... Росла для тебя. Во сколько бы ни пришёл в лес, будут тебе горсть ягод или пакетик грибов — подарки... Лес щедр. Мне всегда жалко срывать ягоды и грибы, над которыми развесил свою сеть житель леса — паук. В детстве мне казалось, что этим паук, как бы первым найдя сочную ягоду, запечатал её себе…

Хорошо у Тебя, Господи!

Хорошо у Тебя, Господи!

Однажды мне довелось смотреть на лес с высоты птичьего полёта — с пожарной вышки в заповеднике. Это был восторг, смешанный с боязнью и её адреналином.

Я помню: впервые увидев море, подумала тогда, как велик и могуществен Бог! В лесу — те же мысли. О премудрости Божией написано на морской глади и в причудливом рисунке на каждом стволе дерева. И вспоминается, что земля была когда-то раем, а рай — храмом, и жизнь — Литургией. Не вся молитва в словах. Но всё может быть благодарением.

Лес — мне друг. С ним непременно нужно пить чай. Придёшь с термосом, присядешь на траву или пенёк, нальёшь в стаканчик горячий напиток, и как-то неловко — лесу ведь не предложишь. И вот сморишь на него, а он — на тебя. Молча. Я думаю о том, как не хочется, дабы заканчивался сей день. А что же думает лес?..

Хорошо у Тебя, Господи!

Хорошо у Тебя, Господи!

Уходить из этого Божиего сада всегда грустно. Я здесь, чтобы послушать его молитву: шёпот ветра в кронах деревьев, пение птиц и жужжание насекомых. Живые ковры из неброских цветочков на полянах нужны не так, как нам, — для красоты; они нужны для жизни лесных поселян. Неброско поверхностному взгляду бытие тружеников муравьёв. Мне, привыкшей к городским малюсеньким муравьям, лесные их братья кажутся великанами. Их муравейники — целые «вавилонские башни» из веточек…

Знак вечности — круги на спиленных стволах деревьев. Начнёшь считать эти ровные круги — и непременно собьёшься. Сколько жила одна сосна, другая… ель? Никто не ответит. Да и какая разница? Только жалко мне деревья: теперь они лежат в мёртвой для них тишине, а когда-то пели хором с другими лесными великанами, принимали усталых и голодных путников — птиц. И глядели свысока, но великодушно на маленьких людей…

Умный человек назвал лес экосистемой. А это значит, что всё в нём взаимосвязано, подчинено и управляемо. Здесь, в тишине, слышен Бог. Тут молитва охотнее… Ты и Он... Господи, как хорошо у Тебя!..

Хорошо у Тебя, Господи!

Ольга АЛЕКСАНДРОВА

Фото автора

Поделиться с друзьями: