положа руку на сердце

Железного Порта в Херсон

C Питером, Санкт-Петербургом, у меня особые отношения, причём давнишние. Он сочетает в себе множество ипостасей: город музеев, белых ночей, живописных мостов и каналов и, конечно, город величественных храмов.

На сей раз мне почему-то захотелось непременно посетить Казанский собор. Можно попасть в Исаакиевский, съездить к отцу Иоанну Кронштадтскому или к матушке Ксении… Но нет — именно в Казанский, к чудотворной иконе Богородицы.

Погода была солнечной. Вот и хорошо — лето же. В Питере оно всегда такое капризное… Решила устроить маленькое паломничество и пошла к собору пешком от самой Александро-Невской Лавры. До поезда времени предостаточно — можно не спешить.

Войдя под своды храма, сразу обратила внимание на очередь к иконе — вроде бы, небольшая. Сев на скамью между колоннами, лицом к алтарю, огляделась. Ещё школьницей была здесь впервые — на экскурсии… в музее истории религии и атеизма. Помню, поразила меня тогда одна икона, на которой изображён страшный извивающийся змей, окольцованный надписями с названием человеческих грехов и страстей… Да, был тут музей, где о христианстве говорили, как о мифе. Правда, и сейчас многие, вошедшие сюда с Невского проспекта, ведут себя стандартными туристами. Может, потому и представился мне тот музей.

И рече Мариам…

Однако пора подойти к Казанской иконе. Очередь-то крайне медленно движется и, похоже, растёт, а не уменьшается. Встаю и стараюсь отвлечься от мыслей о музее, туристах и сосредоточиться на молитве. А помолиться есть о чём! О многом хочется просить у Преблагословенной — это лето обещает быть весьма «жарким» в плане важных, судьбоносных событий. Медленно, незаметно приближаюсь к центральному иконостасу, где слева от Царских врат Казанская икона.

Вдруг приходит мысль, что хорошо бы здесь на службе постоять. Сразу на душе стало бы теплее… Но сейчас середина дня — вечерня не скоро. И только я об этом подумала, как на солею вышел пономарь и поставил неподалёку от иконы аналой. Минуту спустя появился священник. К нему подошла семья с двумя малышами. Батюшка перекрестился… И с радостным изумлением я услышала: «Благословен Бог наш всегда, ныне и присно, и во веки веков». Начался молебен о путешествующих! Разве не скажешь: «Благословен Бог наш!»? Это же надо — я ведь тоже в путь-дорогу собираюсь!

И рече Мариам…

Вот передо мной осталось всего несколько человек — и я смогу прикоснуться к чудотворной иконе, поцеловать её. Люди не спешат, каждый, подходя к образу, долго стоит у лика Божией Матери. Значит, и я смогу постоять…

Наконец, передо мной уже никого, я — следующая… И тут, когда я лицом к лицу стою перед Матерью Божией, священник начинает читать: «Во дни оны воставше Мариам, иде в Горняя со тщанием во град Иудов, и вниде в дом Захариин, и целова Елисавет…» Как же я люблю это место из Евангелия от Луки, где возвышенная поэзия священного текста трогает и согревает сердце! Особенно следующие слова: «И рече Мариам: величит душа моя Господа, возрадовася дух мой о Бозе Спасе моем…»  

Священник читает, а я стою перед чудотворным образом Богородицы, гляжу в Её дивные очи и чувствую Её незримое присутствие, Её материнскую любовь и покров над грешной моей душой… Ну что тут скажешь? Только: «Величит душа моя Господа, и возрадовася дух мой о Бозе Спасе моем!»

«Какое нежданное радостное утешение?» — думалось мне, когда метро, а потом поезд уносили далеко и от Казанского собора, и от Питера. Вопрос мой остался тогда без ответа. Это был день радости… Как у апостолов на Фаворе. А затем пришёл ужас Голгофы… Но память о Преображении, о Фаворском свете укрепила веру учеников Христовых.

И рече Мариам…

Оказывается, мне тоже готовилось испытание. Конечно, гораздо более скромное. Но когда душа моя вступила в период холода и тоски, в дни испытаний и уныния, воспоминание о солнечном дне в северном городе, о молебне, отрывке из Евангелия и иконе Пречистой согревало, давало силы надеяться на лучшее. И верилось: Пречистая не оставит и утешит...

Елена НАСЛЕДЫШЕВА

Поделиться с друзьями: