положа руку на сердце

В 90-х годах Нино выехала в Германию. Очень удачно у неё получилось. На родине экономический кризис, повальная безработица и война за войной. А ей немец подвернулся. Да ещё и предложение сделал.

В Германии Нино пустила корни, родила дочь Лизу, выучила сносно немецкий. Настоящей фрау, увы, не стала, ибо кавказский менталитет – вещь невыветриваемая. Ностальгией временами страдала. Но, видимо, все эмигранты через это проходят.

Жизнь – зебра полосатая. Пошли искушения за искушениями. Немец начал по сторонам посматривать, сравнения делать не в пользу Нино.

В итоге брак распался.

Дочь подрастала, проявляя разносторонние интересы. Папино воспитание дало свои, не очень удобоваримые, плоды.

А Германия – это, понятно, не Грузия. Тут ювенальная юстиция свирепствует и парады голубых бурно цветут и колосятся. И никто их, учтите, табуретками не разгоняет.

Нино свою дочь воспитывала по старинке, как её саму в старое брежневское время: свободы поменьше, уроков побольше, карманных денег только на мороженое и на дорогу строго в два конца.

Лиза не растерялась и «настучала» на родную маму куда следует. Благо номер телефона все немецкие дети знают без запинки. Причём продвинутая девочка не преминула указать в заявлении, что её мама очень плохо об уроках сексуального просвещения отзывается. Даже глобально не одобряет. Требует в церковь ходить и тем самым насилует хрупкую психику подростка навязыванием устаревших стереотипов поведения.

Нагрянула к Нино представительница ювенальной юстиции и давай проверять по пунктам: сколько карманных денег выдано за прошлое полугодие, есть ли процент их увеличения в соответствии с возрастным коэффициентом, и как на практике обстоит дело с секспросветом. В итоге почти везде крестики получились, а не желаемые птички, как у других нормальных родителей, которые на уровне европейских стандартов.

Еле Нино от неё отбилась, чтобы родительских прав не лишили. И то, наверное, благодаря заступничеству всех святых, к кому она вопияла в душевном смятении.

Лиза тем временем ещё больше осмелела от отвоёванной свободы, «бойфренда» завела и стала сутками домой не являться.

Нино шок настиг. Кому рассказать? Немцы не поймут, а свои носами будут крутить – осуждать. Пыталась она на дочь воздействовать то лаской, то криком. А та в ответ:

– Скажи спасибо, что я натуралка. А то у нас в классе и «голубые» и «розовые» есть. Экспериментировать предлагают.

Нино, на нервах, в церковь зачастила. Хорошо, что есть в городе Русская Церковь, где грузинская диаспора окормляется. Нино пристроилась там уборщицей – подсвечники чистить. Надежда была. Может, смилуется Господь за труды её праведные и направит непутёвую дочь на путь истины.

Год надраивает Нино все углы и закоулки, акафисты читает, а дочь всё дальше и дальше от матери отходит.

Увидев, что собственные молитвы слабы, Нино решилась к помощи старца прибегнуть. Своего, тбилисского, разыскала в интернете, к кому многие соотечественники обращаются и очень хвалят. Сам старец, понятное дело, к мировой паутине не подходит. Он весь в молитве. Зато его хранители – дюжие ребята – днюют и ночуют в интернете. То старца фотографируют, то друг друга на его фоне, и всё это творчество на «фейсбук» выставляют. Пускай, мол, весь мир видит и молча завидует, какие они крутые верующие.

Нино написала одному из хранителей, Зазе, душераздирающее письмо и просьбу: «Передай батюшке, пусть помолится о моей дочери».

Заза проявил редкую пунктуальность – отписался через два дня: «Он велел срочно тебе с дочерью ехать в Тбилиси и отслужить молебен. И чтоб дочь обязательно на молебне присутствовала».

Нино бросилась было билеты в оба конца заказывать. Потом спохватилась: ведь Лизу силком в самолёт не запихнёшь. И старец, оказывается, по запискам молится, личного присутствия не требует.

Перепроверять стала информацию и выяснила у другого старцехранителя – Гелы, что на данном этапе к старцу доступа нет: «Батюшка уже месяц в больнице лежит, никого не принимает».

Словом, Нино духом упала, не знает, как ей поступить: ехать на историческую родину, значит, потерять выстраданное немецкое гражданство; доживать на чужбине в относительном материальном комфорте – терпеть страдания духовные, видя, как единственная дочь становится чужим человеком.

И так плохо, и этак несладко. Единственная отдушина у неё теперь – через мировую паутину просвещать людей постсоветского пространства о последствиях переселения в Европу.

Мария САРАДЖИШВИЛИ

Поделиться с друзьями: