положа руку на сердце

В этом году зеленоватые мини-юбки некоторые деревья начали натягивать очень рано. Солнце ещё в середине марта сожгло почерневшие зимние простыни, и каждое утро, загадочно-обманчиво улыбаясь, пыталось разбудить всё вокруг. И сегодня оно вместе с будильником прервало сон Марины, которая хотела выспаться в эту нерабочую субботу.

— Вот я дура, — пробормотала она себе под нос, постукивая рукой по кровати в поисках новенького айфона, на котором вчера забыла отключить звуковой сигнал.

Сделав это сейчас, перевернулась на живот с надеждой уснуть…

Но уснуть не смогла. Покрутившись, снова взяла в руки телефон и вошла в интернет. Как только связь с сетью была установлена, посыпались сообщения. Среди них Марина нашла коротенькое письмо от Саши: «От Минска до Дзержинска всего ничего. Это же не до Египетской пустыни. Ну, приезжай уже…»

От прочтённого девушка напряглась, вскочила с кровати и нервно стала ходить по квартире с телефоном в руке.

— Нет, я не должна. Я не могу. Нельзя… — говорил один голос.

— Ну, что значит нельзя? Парень в два часа ночи писал. Он ждёт, — щекотал нервы второй.

— Я же его совсем не знаю, — глядя на себя в зеркало, говорила девушка.

— Как это не знаешь? Вы уже неделю переписываетесь. Он и фотографию свою прислал. Ты даже флиртовала с ним… Правда, ты со всеми флиртуешь на сайте знакомств.

— Он же некрасивый… Он мне не понравился. Да и пост Великий сейчас… Отстань от меня, прилипшая мысль.

— Ты давай не выпендривайся. Это всего лишь фото, возможно, оно неудачное. А вот встретишься и оценишь мальчика по заслугам. Он же молодой, горячий зелёный сок вместо крови в нём течёт — 22 года парню, а тебе, прости, уже за тридцать…

— Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, — Марина взяла молитвослов, чтобы хоть как-то отогнать надоедливую мысль, но домолиться не смогла — помешали соседи, которые на весь двор выясняли отношения. Жена вопила, что муж ей изменил, а муж обвинял в том же жену.

Марина наблюдала за ссорой семейной пары и думала, что нужно переезжать в другой район. Затем об этом разговаривала с подружкой, которая позвонила, чтобы пожаловаться на рабочие проблемы. Параллельно с разговором читала почту и отвечала на срочные письма, искала новый сериал для просмотра…

— А ты не постишься? — удивилась подруга, узнав о поисках сериала.

— Пятьдесят на пятьдесят. Как-то трудно с этим стало, — нехотя ответила Марина.

На домашнем телефоне высветился номер мамы, которая жила в другом городе, и Марина, попрощавшись с подругой, взяла трубку.

— Ну как ты, моя доченька? Когда в гости ждать? Мы здесь столько берёзового сока наготовили…

— Не знаю, мама, как к вам вырваться. Столько дел. Столько дел…

— Я давно хотела у тебя спросить. Фильм один посмотрела, и там все священники в зелёных одеждах были. А почему наши только в жёлтых ходят?

— И наши облачаются в зелёное. Так служат в Вербное воскресенье и на Троицу, а ещё в честь всех преподобных. Это же цвет жизни, вечной жизни. А золотой — царский цвет, цвет пророков, святителей, апостолов и равноапостольных. В таких ризах служат по воскресеньям и практически во все дни года. Это самый распространённый цвет облачений.

— Вот сейчас буду знать. А мне здесь недавно соседка принесла книжку о святой Марии Египетской. Я даже не знала, что есть такая святая.

— Есть мама, есть…

Разговор с матерью был коротким, особенно, когда речь заходила о личной жизни. Марина придумывала отговорки, чтобы быстрее попрощаться.

— Ой, мама, у меня сейчас кофе убежит. Давай позже созвонимся.

Девушка жила одна. Нет, она не была уродиной, наоборот — красавица, утончённая, элегантная. Если бы хотела, то давно вышла бы замуж, родила детей. Но Марина заботилась о карьере, зарабатывала деньги на квартиру, машину, фирменные вещи, отдых на море…

О мужчинах думала. До 27-ми лет меняла их, как перчатки. Могла сегодня погулять с одним, завтра — со вторым. И даже имя не спросить.

В свой 27-й день рождения наконец-то встретила принца. Марат каждое утро признавался в любви и по телефону, и по электронной почте, и в социальных сетях; каждый вечер приглашал на свидания или в ресторан, или покататься на машине, или погулять по городу; каждую пятницу и субботу убегал с родительской квартиры, чтобы заночевать у Марины; дарил подарки. Их роман был тайным, и это придавало отношениям сказочность, но сказка длилась полгода. В один вечер Марат пришёл и просто сказал, что они должны расстаться. Для Марины это было — как гром в мартовский день. Она в слезах просила парня остаться, но тот, не дослушав, навсегда покинул её дом.

Девушка несколько дней не могла прийти в себя, бесцельно блуждала по городу, пока не зашла в одну маленькую церквушку. Там ей стало так уютно, так легко, что начала приходить чаще и не только посидеть, но и на богослужения, стала исповедоваться, причащаться.

Знакомство с церковной жизнью (или как ещё говорится — воцерковление) длилось несколько лет. И это было светлое праздничное время Марининых будней. Но постепенно свет начал тускнеть, Марина реже и реже брала в руки молитвослов, заходила на службы. Та радость, которую раньше испытывала после исповеди и причастия, превратилась во что-то обыденное, повседневное. Дальше делать это было трудно.

И вот в этот субботний день тоже никуда не собиралась. Занималась уборкой квартиры, стиркой, другими домашними делами.

— Чем выше любовь, тем ниже поцелуи, — донеслась из радиоприёмника песня, которую девушка давно не слышала. Она напомнила о ветреном Марате, часто любившем напевать эти строки. Марина прислонилась к стенке и медленно опустилась на пол, задумчиво дослушала композицию до конца. Затем ведущий начал поздравлять кого-то с днём рождения, кого-то со свадьбой, зачитывал признания в любви. Девушка так и сидела, пока не запиликал телефон. Это было сообщение от Саши: «Ну что, выжмешь из меня все соки? Может, увидимся сегодня?» Марина не ответила. Быстренько переоделась и вышла из квартиры, села в машину.

— До службы ещё три часа. Поеду в монастырь и там подожду.

А ухажёр не унимался, телефон пиликал и пиликал. Марина пыталась не реагировать на него. Сидела в монастырском дворике и смотрела на купола, паломников, монахинь...

Когда пиликания прекратились, забеспокоилась.

— Нет, так не пойдёт. Он что, перестал мной интересоваться? — Марина решила прочитать сообщения и не заметила, как ответила, согласилась на встречу. Тут же встала со скамейки, села в машину и вырулила в Дзержинск.

До кафе «Колос» доехала мгновенно. Там её уже ожидал Саша. Он торопливо сел в машину и внимательно посмотрел на водителя.

— Вот там есть отличное место. И там тоже, — показывал он направления. — Домой пригласить не могу, там родители.

— Поехали уже куда-нибудь, — Марине парень (так же, как и на фото) не понравился, хотелось быстрее сделать то, зачем приехала. Конечно, от этого желания было стыдно, но внутри что-то крутило, ломало — притупляло стыд. Хотелось побыстрее освободиться от напряжения.

На съезде с асфальтированной дороги хозяйка авто увидела небольшую лужу. Нажала на газ и проскочила её. Поднялась на горку. Справа был лес, слева — поле. Вдали виднелась Брестская трасса.

— Здесь недалеко будет приятная полянка. Там можно и остановиться, — сказал Александр, проводя рукой по ноге женщины.

Но к тому съезду «Ауди» не доехала. Новая лужа на пути не выпустила из своих объятий. Автомобиль сел в болото. Испуганная Марина не знала, что делать. Вместе с Сашей они начали искать брёвна, чтобы подложить под колёса. Безрезультатно. Пытались расчистить болото. Безрезультатно. Даже машину толкали.

— Здесь до Дзержинска недалеко, пойду, может, кого из друзей найду, — спокойно сообщил кавалер. — А может, на трассу выйду и остановлю попутку. Просто батарейка в телефоне села.

Марина молча махнула головой, не отрывая взгляд от телефона — искала в интернете контакты эвакуатора. Знакомым звонить боялась, не знала, как объяснить ситуацию. Да и таких знакомых особо не было.

Все эвакуаторщики отказывались в субботний вечер выезжать за кольцевую дорогу и вытаскивать Марину из болота. Это довело девушку до слёз.

— Господи, прости меня. Помоги! Да, я виновата, Господи, виновата…

Через пять минут несчастная авантюристка услышала, как на съезде с асфальтированной дороги кто-то остановился. Она вышла из машины и побежала в сторону проезжей части. Увидела там трактор с прицепом, в котором был навоз.

— Извините, а может, вы мне поможете? Я там в болото села. — Марина умоляюще посмотрела в глаза трактористу. Ей было стыдно просить, но другого выхода не видела.

Он посочувствовал незнакомке и с помощью сына отсоединил прицеп, взял трос и поехал вытаскивать автомобиль из болота.

Трактористу было лет сорок пять. Глядя на него, Марина думала о том, какой же он красивый, аккуратный, интеллигентный. Если бы раньше ей сказали, что трактористы бывают такими, то ни за что бы не поверила.

Пять минут — и дело было сделано. Радостная девушка достала деньги и протянула своим ангелам-спасителям.

— Ну, что вы, — улыбнулся тракторист. — Не нужно это. Просто не делайте больше глупостей.

Эти слова отрезвили… Понятное дело, он говорил об осторожности за рулём, о том, что земля не просохла и не нужно ездить по лесным дорогам… Но Марина услышала другое. Она сразу поняла — это предостережение Свыше — от Него.

Мужчина забрал прицеп с навозом, сына, который стерёг его, — и они исчезли с горизонта.

В этот момент вернулся Саша.

— О! Чудесно. Смотрю, тебя уже вытащили. Как это было?

Марина кратко и сухо рассказала. Глядя на парня, она поняла, что ей больше не хочется видеть его — эти красноватые и упитанные щёки, всклокоченные и немытые волосы… «Ну, я и дура, — подумала она». А Саша, положив руку на Маринино колено, сказал:

— Я знаю другое место. Могу показать.

— Нет, я довезу тебя до «Колоса», и мы распрощаемся, — по-директорски отрезала молодая женщина.

— А может, поехали? Ты ведь всё равно здесь. Там сухое место. Нужно расслабиться после случившегося.

— Ну, если не хочешь, то оставайся в этом лесу.

Александр молча сел в машину, и они так же молча доехали до Дзержинска. Выходя, Саша брезгливо посмотрел на Марину:

— Подумаешь, фифа какая. Гордячка. Да таких, как ты, пруд пруди. На каждый вечер могу найти… и девушек, и парней… Твоя озабоченная душа не одна такая, — пассажир с размахом закрыл дверь и, не оборачиваясь, стал удаляться.

Марина безразлично посмотрела в его сторону и поехала в Минск.

Рождался вечер. Мягкое солнце прыгало по зеленоватой маковке и золотой луковице храма, который величественно возвышался над Фаниполем. Посмотрев на автомобильные часы и недолго думая, девушка свернула с Брестской трассы…

Церковь оказалась открытой, но людей в ней не было. Гостья не спеша прошла притвор и остановилась. Медленно подняла глаза на огромный золотистый иконостас, затем посмотрела вниз, заметив, что перед амвоном нет аналоя, а на стенах мало икон — одни висят в окладах, а другие так…

— Ещё не служат здесь, — шепнула сама себе и закрыла глаза.

Стало так легко, спокойно, казалось, что куда-то улетает. Храм, тишина, вечер… Но в то же время было стыдно — такой вот грязной пришла она в чистое место.

Вдруг вспомнила расставание с Маратом. Словно вчера это было, но сейчас без боли, тоски, слёз… Всё это давно перечеркнули первые исповеди, причащения, молитва… Она уже не обижалась на него. Она винила себя за слабость, за нежелание бороться с желаниями плоти, за то, что, уже живя церковной жизнью, мечтала о жизни старой.

— Как же я запуталась во всём. Где же выход? — снова прошептала, открыв глаза.

На икону преподобной Марии Египетской, которая была в иконостасе, вдруг упал лучик солнца. Девушка посмотрела в глаза святой. И тут же на большой скорости пронеслось всё, что она слышала и читала о ней — о том, как александрийская блудница стала примером для всех живущих на земле.

Марина упала на колени и заплакала.

— Господи, воззвах к Тебе, услыши мя. Услыши мя, Господи, — донеслось откуда-то песнопение вечерней службы.

Марина осмотрелась. В храме никого не было.

— Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою, воздеяние руку моею — жертва вечерняя. Услыши мя, Господи, — продолжал хор.

Девушка пошла на звук. Он доносился снизу. Служба шла там. Марина тихо прислонилась к стенке и стала слушать хор.

— О, Боже, это ведь третья неделя поста, — слёзы полились из глаз, когда увидела на аналое в нижнем храме украшенный крест.

Неожиданно из алтаря вышел священник и направился к ней. Девушка сложила ладони, чтобы взять благословение. Батюшка бережно обнял заплаканную незнакомку.

— Тише, моя хорошая, не переживай. Бог любит нас. И ты Ему доверься… Поисповедуйся…

— А сейчас можно?

— Конечно! Иди за мной.

И Марина робко шагнула вслед за священником в тёплый полумрак храма…

Димитрий АРТЮХ

Рисунки Виктора САНЬКО

12.04.2019

Поделиться с друзьями: