положа руку на сердце

Незримый поводырь

Незримый поводырь

Политзанятие шло уже второй час, и почти вся рота старалась бороться со сном, маскируя закрытые в сладкой дрёме глаза под невинный прищур от яркого солнечного света. Несмотря на раннее утро, в ленкомнате было очень душно, а за окном тяжёлое марево зноя искажало силуэты гор.

Замполит роты старший лейтенант Гордеев вытер платком, насквозь мокрым от пота, покрывшийся испариной лоб, грузно встал и прошёл вдоль ряда столов для самоподготовки. Очнувшись от звука отодвигаемого стула, солдаты встрепенулись и продолжили что-то царапать ручками в листках – отвечать на вопрос Гордеева, в чём они видят обязательность и патриотизм выполняемого в Афганистане интернационального долга.

Назавтра роте предстоит опасный боевой рейд к перевалу, где появилась группа моджахедов, имеющая на вооружении тяжёлые орудия. Вертолётные обстрелы ожидаемого результата не принесли, ибо душманы окопались глубоко в горах и постоянно меняли дислокацию. Рота должна выйти к предполагаемому месту расположения противника и, обнаружив его, скорректировать огонь артиллерии либо уничтожить врага имеющимися силами.

Гордеев собрал исписанные листки и бегло пробежал глазами некоторые из них. Ничего необычного: солдаты старательно «процитировали» часто слышимые из уст замполита слова о руководящей роли партии и правительства, необходимости оказания помощи братским народам, готовности отдать жизнь за Родину…

Незримый поводырь

Понимая, что этим вчерашним школьникам перед завтрашним боем нужно хорошо отдохнуть, Гордеев закончил занятия раньше и отпустил роту. Потом долго сидел в опустевшей комнате и смотрел на висевший у входа портрет человека с несколькими звёздами на пиджаке, ничего не знавшего ни о предстоящем жарком боестолкновении, ни о том, что четверо парней из роты уже никогда не смогут посмотреть на это застывшее в бравой победоносности лицо, задавать вопросы которому и невозможно, и бессмысленно.

Вернувшись в свою комнату на первом этаже офицерского общежития, Гордеев выпил обжигающего чаю, сделал несколько бодрых, набивших оскомину, записей в журнале политзанятий, потом подошёл к плакату с членами Политбюро ЦК КПСС. Отогнув нижний его край, из неглубокой ниши в стене он достал потрёпанную книжицу с восьмиконечным крестом на обложке и раскрыл в месте закладки: «Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится…»

90-й псалом он прочитывал теперь каждый вечер, особенно усердно – перед боевыми операциями роты, просил Бога, чтобы все остались живы.

Уже три месяца минуло после боя, когда он, вроде бы прошедший все круги ада войны, умевший побеждать страх, вдруг подумал: не имеет значения, останется ли он жив. Эта быстрая и острая, как пуля, мысль пронзила его навылет, и захотелось, чтобы в кровавой бойне с запахом страха, витавшем вокруг, кто-нибудь убедил его: всё не зря. И безрассудная отвага солдат, не боявшихся умереть, ибо в них ключом бьёт жизнь, и его жгучее одиночество, рождающее отвращение к смерти, – всё имеет смысл. Иной, отличающийся от тишины после боя, от искренней тревоги близких людей за них, далёкий от гордости страны за своих героев. Смысл, который заполнил бы истиной пустоту проклятой войны с её бессмысленностью и животным страхом за жизнь. Он не верил в Бога, но во время памятного недавнего боя очень захотел во что-то или в кого-то верить. Хотя бы потому, что о нём плакать некому, а признавать себя до такой степени жалким он не желал.

Незримый поводырь

Дочитав псалом, замполит прошептал ещё несколько молитв, расстегнул гимнастерку и поцеловал нательный крестик, который будто спрятался на груди от строгих физиономий на плакате. Гордеев ещё не осознавал, зачем так поступает, и всё ли он правильно делает. Но ощутил: стало легче и свободнее жить, словно появился незримый поводырь, ведущий его через темноту. И чётко понял – обязательно пойдёт за ним, по пути обучаясь говорить на одном со спутником языке и делая это открыто и громко, а не стыдливой украдкой.

Зазвонил телефон, Гордеев ответил: «Так точно. Есть, товарищ полковник. Завтра в шесть утра выходим», – и, положив трубку, добавил: «С Богом».

Олег РОМАШКИН

 

Поделиться с друзьями: