положа руку на сердце

Одержимые

Понедельник.

Телефонный звонок разбудил нас в шесть утра. Трубку взяла жена. Звонила моя бабушка из Николаева. После первых же фраз сонливость покинула Женю.

– Когда?... Как?... За что?...

Я понял, что у моих южно-украинских родственников случилось какое-то несчастье.

Через минуту жена отключила телефон. Её глаза заблестели слезами.

– Наташу убили! В субботу в шесть вечера зарезали у собственного подъезда. Ножом в шею...

Роман и Наташа были нашими близкими друзьями-родственниками. В тот злополучный вечер Наташа вышла в магазин за хлебом. Кроме кредитной карточки ничего ценного у неё с собою не было, но вор-убийца вырвал у неё сумочку и полосонул по шеи ножом...

Умирающую, истекшую кровью мать первой увидела семнадцатилетняя дочка. Юля возвращалась домой с подготовительных курсов. Уже через двадцать минут Рома доставил жену в больницу. Три экстренные операции оказались безрезультатными. В ночь с воскресенья на понедельник Наташа умерла...

В тот же день я позвонил в Николаев своему другу детства, подполковнику милиции. Суть разговора не сводилась к просьбе отыскать убийцу. Всё равно Наташу не вернуть! Я задался вопросом, была ли эта трагедия из разряда исключительных случаев? Оказывается, нет! Друг пояснил, что в настоящее время подобные преступления стали обыденными. Скорее всего, убийца один из местных нищих наркоманов. Ради очередной дозы, такие, не задумываясь, идут на любые правонарушения. Как правило, эти преступления раскрываются случайно. Например, сегодня наркоман совершил зверское убийство, а завтра попадётся на мелочи. После некоторого времени пребывания в КПЗ обезумевшие от «ломок» «наркушы» обычно признаются во всём, что приходит им на память...

Воскресенье.

Хмелёв монастырь.

Спели «Отче наш...».

До Причастия ещё далеко. К трём аналоям с Евангелием и распятьем стояло достаточно много народа. После некоторой паузы из алтаря вышли игумен и оба иеромонаха. Исповедь продолжилась. Прочие прихожане монастырской церкви разделились. Большинство из них столпилось у Чудотворной иконы Богородицы. Другие переместились в притвор и на широкие ступени старинной церкви.

Душно! Я исповедался по ходу литургии и расположился ближе к входу, откуда веял свежий ветерок, достал носовой платок и стёр со лба выступивший пот. Этим странным, бесснежным февралём на улице в кожаной куртке прохладно, а в заполненной людьми церкви жарко, словно в инкубаторе.

Много сегодня паломников в монастыре! Вчера игумен читал молебен о здравии, который прихожане между собой называют «вычиткой» и связывают с изгнанием бесов. Большинство приезжих остались на воскресную литургию.

Вдруг сбоку от меня раздались знакомые повизгивания и писки. Всякий раз, я встречаю здесь эту семью. Как обычно, шли колонной: мать спереди, отец сзади, толстая и высокая дочь посредине. Старики жёстко управляли перемещением этой сорокалетней женщины. Она же тихо попискивала себе под нос и поворачивала повязанную платочком усатую головку то вправо, то влево, кланяясь встречным людям.

– Сколько лет её старики на службу таскают, а толку никакого! Видать, бес глубоко в ней засел! – прошептала своей старенькой подружке сморщенная бабуля, что стояла рядом со мной. Та с пониманием качнула головой.

Не согласен! Какая же она одержимая?! Диагноз у этой больной женщины написан на лице и подчёркнут казацкими усами. Умственная неполноценность на фоне врождённых гормональных нарушений! Всякий раз во время службы она охотно подчиняется родителям, как может, исповедуется, без проблем прикладывается к Евангелию, распятию, принимает Святые Дары… Аналогично обстоит дело с невысокой девушкой, больной синдромом Дауна. Она тоже периодически появляется в монастыре. Наверняка людей поражает её злой взгляд. Нижняя челюсть больной неестественно выступает вперёд и попросту неприятна на вид. Или, например, ещё вон тот паренёк у аналое, которого привозят сюда откуда-то из-под Пинска. Ему лет двадцать. Худенький, бледненький, со вставными зубками. Всякий раз перед помазанием или исповедью он громко заявляет священнику, что вот сейчас же и умрёт! Игумен утешает мать паренька. Мол, ещё не время, и Господь по милости Своей исцелит сего раба от слабости ума, но на небесах...

Но вот в очередной раз приход был оглашён действительно нечеловеческими воплями! Несчастная мать вновь попыталась силой приложить девятилетнюю девочку к Чудотворному образу Богородицы. Одержимость без вариантов! По ходу литургии я неоднократно отвлекался неожиданно зычными, грубыми выкриками, которыми этот ребёнок упрашивал мать поскорее уйти отсюда. Всякий раз приближением священника или дьякона с кадилом в девочке провоцировались рычание и дикая истерика.

Бедная мама одержимой девочки! Бледная, измученная, не по возрасту седая... Привычными движениями она постоянно усмиряла дочку. Но у Святой Чаши мать, наверное, не смогла бы с ней справиться...

Исповедь продолжалась.

Я опёрся спиной о дверной косяк и на некоторое время отвлёкся воспоминаниями.

...Обычный амбулаторный приём. По предварительной записи вошла женщина лет тридцати пяти. Она была тихой, покладистой, хотя с самого начала удивила меня своей приторно загадочной улыбкой и медлительностью. В кабинете мы были вдвоём. После недолгой консультации и лазерного удаления нескольких новообразований кожи, сели заполнять документацию. Вдруг женщина опять загадочно улыбнулась, прилегла на кушетку и пожаловалась, что неважно себя чувствует. «Наверное, переволновалась», – решил я, подошёл к манипуляционному столику и смочил ватный шарик нашатырём. Женщина лежала с закрытыми глазами и по-прежнему чему-то улыбалась. Я нагнулся, чтобы протереть пациентке лоб и виски. Вдруг, с неожиданной ловкостью больная встрепенулась и присела. В сочетании с неестественным шипением её руки цепко ухватились остро заточенными ногтями за белый врачебный халат, резко дёрнули меня вниз и попытались впиться мне в лицо. Слава Богу, я успел схватить женщину за запястья. Никогда не забудет это бледное, искажённое злобным оскалом лицо! Глаза блестели голубоватыми белками, а микроскопические точки зрачков непрестанно плавали, закатываясь кверху.

Борьба продолжалась несколько секунд. За это время я успел прошептать молитву «Да воскреснет Бог!..». На последней фразе хватка пациентки ослабела. «…И со всеми святыми во веки. Аминь!» Дикое выражение бледного лица женщины сменилось румянцем и… всё той же загадочной улыбкой. Медленно она вновь прилегла на бок, а через минуту пришла в себя. Как ни в чём не бывало, посетительница оплатила услугу и покинула кабинет. Осознавала ли она произошедшие с ней метаморфозы? Наверное, нет...

Исповедь окончилась. Через четверть часа я причастился. Прихожане целовали распятье и покидали церковь. Грубый вой девятилетнего ребёнка ещё долго был слышен с улицы, но незаметно стёрся молитвенными распевами священников.

Панихида... По Наташеньке... Я беззвучно плакал.

Кончено! Слёзы высохли сами собой. Я вышел на церковное подворье. В мою душу вклинился вопрос: опаснее ли одержимые тех, кто осознанно или неосознанно отдают свою душу бесу? Не едины ли они по своей сути? Есть ли бес в наркомане-убийце или он попросту бессознательная пустышка, бездуховная тварь, вышедшая на охоту? С другой стороны, можно ли о том судить нам самим, по-своему грешным людям? Сомнительно. Всё сомнительно!..

Я вышел за пределы монастыря. Невдалеке виднелась убогая деревенька. Моя машина стояла на просёлочной дороге у кромки вспаханного поля.

Остановился. Задержал взгляд на низком небе. Прохладный ветер быстро гнал на восток серые бессмысленные облака. Солнце, словно белёсое пятно, прилепилось к небу чуть выше этих беспорядочных завитушек.

Куда катится мир? Вниз... Вниз! Куда катятся наши души? Туда же... Но...

Молитва сама собой пришла мне на ум. «О распенших тя моливыйся, любодушни Господи…».

Вот и ответ на вопрос! Всё по Божьей воле! Или при Его попущении…

И снова понедельник.

Звонил в Николаев. Оказывается, их было двое. Старшему из нападавших под пятьдесят лет, из них больше двадцати он провёл за решёткой. Младшему убийце всего девятнадцать. Наркоманами они не были, но попались, как и предполагалось, по глупости...

Матвей ИВАНОВ

Поделиться с друзьями: