положа руку на сердце

«Оливье» во славу Божию

Бывают дни, когда остро чувствуется собственное непотребство и появляется странное желание напомнить Господу, что ты Ему нужна, что ты у Него хорошая, любимая… Чем это объяснить? Наверное, страхом быть отверженной, страхом смерти – по неискоренимому маловерию. Молишься, просишь: «Господи, дай послужить Тебе; как я могу быть полезной?» И тут воображение рисует череду «подвигов» во имя Господне: бежать в больницу – утешать одиноких старушек; поехать с волонтёрами в детский дом либо  онкологическую больницу – поиграть с детками или хотя бы помочь что-нибудь привезти или разгрузить; организовать круглый стол за трезвость или против абортов; на худой конец – заработать деньги и пожертвовать их на центр реабилитации для наркоманов…

Иду в магазин и, размышляя об этом, теряюсь. А под ногами путается котёнок, до того крошечный и хорошенький, что хватаю его на руки. Полосатый животик набит, как барабан, – его явно досыта накормили, мордочка довольная. Но жаждущее «подвига» во славу Божию сердце бьётся – забрать кроху домой! Неужели я до того чёрствая, что оставлю это лопоухое чудо на улице?..

И вдруг обнаруживаю себя без прикрас. Я пока терпеть не могу больниц и детских домов, ибо, из маловерия, боюсь их; и самое верное, что у меня там сегодня получится, – это распустить никому не нужные нюни. Деньги почему-то у меня не зарабатываются в последнее время. И кошка у нас уже есть, а когда в доме больше одного животного, проверено, у меня разыгрывается жуткая аллергия… А вот круглый стол – это да. Это по мне. Сейчас же за дело!

Ой, не получится сейчас же, Господи, прости! Завтра - день рождения у нашей младшей дочурки. Успеть бы организовать праздничный стол; придут в гости малыши, будем водить хоровод, петь «Как на Надины именины испекли мы каравай!», затем поедим торт – я испеку сама, не хочу магазинный! А потом, когда праздник закончится, нас ждут великие дела!

А пока… в ужасе соображая, что времени у меня катастрофически мало относительно количества поставленных задач, я не могу придумать изысканного угощения для дорогих подруг, которые приведут на праздник своих детишек! Разве что самое простое. И, привыкшая готовить для застолья что-нибудь «этакое», я унываю. Не прячась от своей немощи, молюсь: «Господи! Помоги мне! Чем я могу быть Тебе полезной?»

Душа просит подвига, а своеволие бежит впереди рассудка, дописывая  список задач: навести порядок; погладить бельё; доделать срочный перевод; придумать игры и конкурсы для малышей на праздник…

Взгляд падает на банку зелёного горошка, а в сознании мелькает: «Оливье!» О, нет! Только не «Оливье»! Никогда в жизни на моём столе не будет этой мещанской пошлятины! Но, понимая, что ни сил, ни фантазии на изыски у меня сегодня нет, бросаю банку горошка в корзину. Эх, а круглый стол уже забыт - куда там до него! Сегодня у меня на повестке дня большой круглый… торт! И праздничный стол с ненавистным салатом «Оливье» с варёной колбасой, потому что всё вдохновение я расплескала на раздумья о подвигах… Тут меня осеняет: «А Оксанка-то беременная! И у неё токсикоз в самом разгаре…» Чем бы подругу угостить? Она же ничего есть не может, наверное, сейчас! Эх, Господи! Какая я у Тебя никудышная - даже о друзьях позаботиться не выходит, где уж до подвигов во имя Твоё…

Голова думает, а руки, словно на автопилоте, делают немыслимое количество домашней работы, которая никогда не заканчивается: пекут и украшают торт, подметают пол в кухне, раскладывают по местам вещи… Но и автопилот, в конце концов, тоже проваливается в глубокий сон, где  умные люди за круглым столом говорят что-то хорошее, полезное и спасительное; только утром я ничего не помню.

И не надо, ведь в доме – праздник! Именинница встречает гостей в нарядном платье и роскошных, размером в полголовы, белых бантах. Деловито разворачивает подарки и прыгает от восторга: «Мама, куколка! Краски! Ух ты! Хочу порисовать прямо сейчас! Ой, какие красивые заколочки!» Мои подруги чинно восседают на диване. Ирише и Оксане всего по 28, но они уже «за третьим» пошли, каждая. Для меня – подвиг. У Иры внушительный животик, а Оксаночку, бедную, мутит – её будущей крошке только пара месяцев. Ставлю на стол угощение: духовое мясо, тушёную курочку, картофельное пюре, разноцветные, радующие глаз овощи-фрукты. Как всё-таки замечательно, что Наденькин день рождения, впрочем, как и мой, – щедрой осенью! И вот он, тот самый банальный «Оливье», которого я почему-то жутко стесняюсь.

– Танька! – вдруг в восторге вопит Оксана. – Ну надо же! «Оливье»! Это единственное блюдо, которое я сейчас могу есть, от всего остального воротит! Собираюсь к тебе и думаю: «Вот уж чего-чего, а «Оливье» у Тани точно не отведаешь, она всё изысками балует». А тут такой подарок!

И накладывает себе от души в тарелку этот мещанский салат. Господи… Веси зол множество, веси и струпы моя, и язвы зриши моя, но и веру веси, и произволение зриши, и воздыхание слышиши. Кому, как не Тебе, видеть и желания мои, и немощи, и возможности? Кому, как не Тебе, дать мне послужить Тебе по силам, а не сверх сил? Вот сегодня у меня только на «Оливье» для ближнего их и было-то. И Ты это видел, а я – нет.

В комнату вбегает старшая дочка:

– Мамочка, мне нужна пустая коробка! Я придумала интересную игру для малышей!

Заполучив желаемое, убегает развлекать младших гостей. Господи… Ты, зная, что моё вдохновение сегодня весьма ограничено, послал его моей дочке. Когда я сдалась, Ты, как любящий отец, всё устроил. Для Тебя нет мелочей, убеждаюсь в который раз…

– Алло! Представляешь, завтра в нашем духовно-просветительском центре состоится серьёзный круглый стол по вопросам алкоголизма и наркомании! – звонит сестра Юлия, интересующаяся, как и я, этой темой.

Вся слава Тебе, Господи.

Татьяна МАРУКОВИЧ

Поделиться с друзьями: