положа руку на сердце

Председатель

Выбрали Анатолия председателем. А что: коммунист, семья крепкая, не пьёт, хозяйство держит образцово. Политически, конечно, не совсем развит, но при выборе на должность заявил, что «с линией партии согласен». Да там, в деревне Гальнево, сознательней и не найдёшь. Вот и быть ему во главе социалистического хозяйства.

Стал Анатолий улучшать жизнь.

До райцентра, Загорска, двадцать километров, до станции Бужаниново — пять. Ни магазина в деревне, ни дороги до неё. В районе сказали: «Вы, Анатолий Иванович, сами теперь на руководящей должности. Должны заботиться о плане. Стройте. Делайте. А что для селян надо — изыскивайте средства».

Потерял Анатолий покой. Очень ему хотелось благоустроить родную деревню — дорогу провести, водопровод по домам сделать. Долго ездил в район, обивал пороги. Здоровья много оставил. А всего-то четыре километра надо было подтянуть. Наконец дорогу — пообещали… Года через два построили.

«Да и не главное это дело, — говорили в районе. — Ты план давай. Что ты упёрся в свою дорогу? План государству не завали». Не заваливал Анатолий планы. Но ему хотелось что-то существенное оставить людям после своей смерти. Дороги добился, даже автобус в район стал ходить дважды в день. С водопроводом только никак не получалось. В конце концов, выкроил средства, пригласил буровую машину. Теперь дорога есть, легко было доехать. И воду нашли быстро. Хорошая вода. Надо водонапорную башню строить. А… кирпича — нет.

Опять поехал в район. Там над ним смеются: «Вон ты что надумал. Да у нас в городе не у всех водопровод. Уходи, слушать тебя не хотим. Ишь, какой выискался: кирпич ему подавай. Да у тебя на территории колхоза старые церкви есть. Разбирай да строй. Всё в твоей власти»…

Вернулся Анатолий домой. Рассказал о напрасной поездке жене. На колхозной территории четыре церкви. Какую ломать?.. Наутро взял тракториста: поехали в село Гагино, к ближайшему храму.

Тракторист поковырял ковшом стены — без толку. Кирпич крошится, ломается, разобрать строение не представляется возможным. Постояли, покурили. Делать нечего. Наверное, лучше взорвать, а потом уцелевший кирпич собирать…

А по домам — разговоры: мол, Анатолий будет каланчу строить. Дошли слухи и до тестя Анатолия Алексея Ивановича Баранова, жившего в соседней деревне Дивово. Был он отцом моей матери. То есть жена Анатолия — её сестра. А сам Анатолий — свояк моему отцу, священнику. Приезжает Алексей Иванович, мой дед, взволнованный, к отцу: «Слышь-ка, Владимир, Анатолий-то не дело удумал, ты бы отговорил его. Дело ли — гагинскую церковь ломать? Мы ещё мальчишками туда бегали. Там Фёдор Иванович Шаляпин венчался. Мужики рассказывали, что он, когда там гостил, на зорьке вместе с ними выходил на покос. Здоровый был человек. Бывало, косит, а как роса подсохнет, все по домам. А он как запоёт — далеко слышно! Или на балкон дома выйдет на вечерней зорьке, да так протяжно и жалостливо какую-нибудь заграничную песню затянет — бабы аж слёзы утирали!»

Поехал отец к Анатолию: поп — к председателю. Ну, понятное дело, свояки, хочешь не хочешь, а стол накрывай. Слово за слово, ведут беседу. Тут Анатолий говорит: «Ладно, не томи, Владимир, догадываюсь, почему ты приехал: из-за церкви. Но ты в моё-то положение войди. Я ведь наверх уже сообщил. Это, можно сказать, теперь в планах района. Да и водонапорная башня нам нужна. Уже и планы все подписаны. Скоро начнём траншеи копать, к домам воду подводить».

Не известно, как они поладили. Отец приехал домой уже на рассвете. Сказал, что Анатолий обещал церковь не ломать, а время тянуть, насколько хватит сил. Казалось, всё затихнет, ведь инициатор водопровода успокоился. Не тут-то было. В районе вдруг все очень активно прониклись этой идеей. И стали Анатолия теребить: «Когда начнёшь взрывать?» Тот отговаривался: мол, работать некому, люди на пашне; потом — убирают урожай; затем — кирпич перевозить некуда, снег уже выпал, дождёмся весны…

И так тянулось года три.

Стали на Анатолия орать: плохой руководитель! И хотя колхоз был в передовиках, обходили его с поощрениями; почти открыто связывали отношение к нему с вопросом заготовки кирпича из гагинской церкви, даже пригрозили: «Пора тебя менять, Анатолий. Ты не справляешься».

Мужики Анатолия уважали. Всё он делал для сельчан. Сочувствовали, поддерживали. Но начал Анатолий сдавать, жаловаться на усталость. В район он ездить никогда не любил и, если вызывали, ожидал этого дня с особым напряжением. Но теперь зачастил Анатолий в район для обследования в больнице. Уезжая домой, иногда заходил к отцу. Стали они уже будто единомышленниками. Отец интересовался, как обстоят дела со сносом церкви, как реагирует партийное начальство.

Однажды пришёл Анатолий к нам в задумчивости.

— Опять неприятности? — спросил отец.

— Да, — ответил вяло Анатолий. — Сегодня, наверно, последние.

— Почему?

— Сегодня очень жёстко поговорили, — сказал гость. — Будто эта церковь им всем поперёк горла встала. Я тоже не выдержал, душу вывернул, послал по-русски всю партийную ячейку, сказал, что народ они не ценят, работают ради какого-то светлого будущего, которое никто не видел; ломают стране хребет, целые деревни переселяют для укрупнения, школ нет, мужики работают ради крох и всегда остаются плохими. В общем, выговорился, даже легче на душе стало.

— Ты смотри, поосторожнее, — предупредил отец, а то и арест сфабрикуют.

— Мне уже ничего не страшно. Сегодня в больнице такое сказали, что я уже не боюсь. У меня рак нашли, понимаешь… Рак желудка…

К смерти Анатолий подготовился: соборовался, исповедался, причастился. Хоронили его по-советски, с музыкой: председатель колхоза всё же.

Прошли годы.

Дорога до Гальнева ремонтировалась только раз. Были одни колдобины, пока какой-то начальник недавно там свою дачу не построил. Водопровода и поныне нет. Зато стоит гагинская церковь: мемориал теперь, шаляпинское место.

Удалось, значит, Анатолию сделать нечто существенное и оставить потомкам.

Протоиерей Павел НЕДОСЕКИН

Поделиться с друзьями: