положа руку на сердце

Притчи

*     *     *

Последней страстью млеет бабье лето,

Искусы мира облачая в глянец,

А я набрёл на скит анахорета,

Где чёток чернь перебирает старец.

«Скажи мне, отче, в чём моё спасенье,

Ведь и меня уже объяла проседь?..»

— Коль ты задумался о воскресенье,

Не молви слов, пока тебя не спросят.

…Как жаль: немало исчитал я книг,

Но сути этой мудрой не постиг!

 

Где чёток чернь перебирает старец

 

*     *     *

Один я выжил в кораблекрушенье —

На дикий берег вынесла волна.

И я восславил Бога за спасенье,

Хоть жизнь моя неверием полна.

А из даров обильного прилива —

Обломков каравелл, снастей, старья —

Соорудил прибежище на диво:

Защиту от ненастья и зверья…

Спустился в лог за скудным пропитаньем,

Пока блуждал — набросилась гроза,

И молния с пронзительным стенаньем

Зажгла приют мой прямо на глазах.

Я был объят отчаяньем и горем:

«Теперь пришёл, похоже, мне конец,

Бессилен я пред холодом и морем.

За что Ты наказал меня, Отец?!»

Наутро бриг в проплешинах тумана

Тень парусов над плёсом распростёр,

И я услышал голос капитана:

— Спешили на сигнальный твой костёр!

…Я был неверен, но утешен.

Помилуй, Боже… Как я грешен!

 

*     *     *

Мы шли толпой. На каждом — тяжкий крест,

И наши вопли, зовы, слёзы, стоны

Звучали словно траурный оркестр,

А дирижёры — шумные вороны.

Как долго ноши влечь, никто не знал,

И до чего — до рая или ада?

Нас только тихий голос громко звал:

«Ждёт верного достойная награда…»

Я изнывал и выбился из сил,

А добредя до сумрачного леса,

Толстенный комель ноши отпилил,

Избавившись от половины веса.

Тут на пути — ущелья острый зев:

Не всем пройти длины крестов хватило…

Мой урожай таков, каков посев,

Лишь скорбно солнце в душу мне светило.

…Я возвратился в тот злосчастный лес,

Но комель моего креста — исчез.

 

*     *     *

Час настал уж к царскому чертогу

Мне тропой неведомой идти.

Друг один сказал: «Я — на подмогу,

Проведу тебя я полпути…»

И другой товарищ был надёжен:

«Провожу тебя до врат дворца…»

Третий друг не отказал мне тоже:

«Доведу до царского венца!»

…А, представ, пойму ль я, что друзьями

Были мне: сначала строгий пост —

Полдороги вёл под небесами,

Но по азимуту Божьих звёзд;

Целомудрие — влекло до неба;

Послушание — финал дорог,

Где ещё живой грешащий не был,

Где судья живых и мёртвых — Бог?

 

*     *     *

Предстояла горная дорога

Мне однажды: каждому свой крест.

Положившись на себя — не Бога,

Я карабкался на Эверест.

Справа, слева — жуткие ущелья…

Оступился… Слава Богу — куст!

И впервые с вёсен некрещенья

Мир мне показался — глух и пуст.

Кто услышит вопль мой?.. И, слабея,

Из последних сил держась за ветвь,

Я воззвал к Спасителю, робея:

«Господи, помилуй мя! Ответь!»

И великий глас исторгся свыше:

— Хорошо, попробую спасти,

Если ты теперь Меня услышишь.

Коли веришь — ветку отпусти!

…До сих пор я истово божусь

И за ветку хлипкую держусь.

Евгений БОРОВОЙ

Поделиться с друзьями: