Слева и справа

Тяжёлая дверь открылась на удивление тихо. Снова я здесь — в этом маленьком, но таком уютном храме. Сегодня Прощёное воскресенье, и прихожан, точнее, прихожанок — их, как везде, подавляющее большинство, — собралось много. Одни, как пчёлы у сот, кружат возле свечной лавки. Другие чинно обходят с поклонами храмовые иконы и, наконец, выбирают себе место, с которого будут слушать службу.

Становлюсь неподалёку от входной двери — за спиной только скамейка и стена. Может, смогу присесть. Сегодня пришлось много ходить — и в ногах мучительное ощущение усталости. Когда стоишь, не двигаясь, — это особенно чувствуется. Весенняя слякоть пропитала ботинки влагой — и на холодном полу стопы отчаянно стынут… Но ничего, переживу как-нибудь. Служба-то особенная — надо потерпеть.

И вот оно — начало Великого поста. Зазвучали печальные песнопения, покаянные молитвы. Постепенно молящихся становится всё больше. Вошла ещё одна женщина. Она в брюках и без платка — значит, редкий гость в храме. Может, услышала по радио или телевизору, что сегодня особенный день... А ведь здо́рово, что пришла! Значит, что-то в душе отозвалось на слово «Прощёное». Телевизор, почитай, у каждого есть, но где они все? Видя не видят, и слыша не слышат

Рядом со мной две бабушки — слева и справа. Они здесь свои, постоянные — это сразу видно. Та, что слева, нервно топчется на месте после того, как в храме появилась женщина в брюках… Наверное, будет ругать. Точно, не выдерживает, резко приближается к вошедшей и шепчет строгим голосом: «Голову платком-то покройте!» Женщина оглядывается и начинает суетливо завязывать на голову шарфик, снятый с шеи. Бабушка справа неожиданно нарушает молчание и тоже шепчет: «Викторовна, оставь человека в покое, не трогай!» Викторовна как-то огорчённо машет рукой и затихает.

Осторожно рассматриваю соседку справа. Бледный, но приятный цвет лица, спокойное лицо. Наверное, добрый человек. А мы уже так привыкли, что бабушки в храмах — это строгие ревнительницы порядка и благочестия. Правда, порядка в своём очень узком и жёстком смысле…

Звучит «Господи и Владыко живота моего». Бабушки усердно кладут земные поклоны.

Чем дальше идёт служба, тем сложнее терпеть ноющую боль в стопах. Начинаю переминаться с ноги на ногу. По несколько секунд аккуратно, чтоб особо не привлекать к себе внимание, отрываю одну ногу от пола и стою на другой, как цапля. Помогает. Но не надолго.

Бабушка справа всё же заметила мои движения… Видимо, мешаю ей… Готовься, сейчас что-нибудь скажет. Нет, молчит, вместо этого уходит со своего места и уходит куда-то к скамейке. Ну вот! Скорее всего, пошла искать более спокойное место.

И вдруг откуда-то из-под скамейки она достает маленький квадратный коврик. Точно такой же, какой подкладывала себе под коленки, когда делала земные поклоны. Ловко бросает его мне под ноги и шепчет: «Станьте на коврик — у нас пол очень холодный». Сердце моё, да и, похоже, ноги исполняются чувством тёплой благодарности! Кажется, обняла бы сейчас эту добрую старушку… Но всё же не сейчас. Батюшка возглашает: «Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу Твоему...»

Шёпотом благодарю мою благодетельницу и думаю: «Вот она, любовь христианская!» Она может нежданно просиять и согреть душу человека в самых неприметных, обыденных мелочах! И как важна она в нашем отношении к тем, кто редко или вообще первый раз переступает порог дома Божия.

Слева и справа

Что сказать, нужна и строгость, если кто-то не уважает святость храма и ведёт себя неблагоговейно. Только вот где та грань доброты и строгости, которая не оттолкнёт, а покажет, что Бог христиан — Бог любящий, Который и нас учит любить каждого человека? «Господи, даруй мне зрети прегрешения моя и не осуждати брата моего».

Елена НАСЛЕДЫШЕВА, г. Минск

pravoslavie.ru

14.03.2021

Поделиться с друзьями: