положа руку на сердце

Солнечный зайчик

В любимый маленький храм на службу сегодня она опаздывала. Их храм — крохотный, по привычным для большинства людей, масштабам: входишь сначала в трапезную и лишь потом — в главное помещение, положить поклоны, к иконам подойти, встать на свободное место.

Когда-нибудь у них будет большая церковь, с иконостасом и большими дверями. Не уйдёт ли что-то? Сейчас, в кажущейся тесноте, есть близость друг к другу, настоящее родственное, братское отношение. Нет клирошан — есть Анечка, строгая Надя, нежная Марина, Нино, почему-то наречённая Тамарой при крещении в далёком грузинском городке. Нет незнакомых алтарников: есть ответственный Сергей, интеллигентный Максим, а ещё два батюшкиных сына-близнеца, увидев которых в первый раз, дочь новой прихожанки, подросток, выпалила на весь храм: «Какие красивые!» Люди прибывают в корабль Божиего спасения, некоторые ещё дичатся, но пока все ещё друг другу братья и сёстры — не по обращению, не умозрительно, а по-настоящему.

Она бежала по весенним улицам и вспоминала, как однажды её дети спросили: «А что такое нетварный свет?» Услышали в семейных разговорах, а ведь совсем ещё младенцы были, хоть и удивлялись уже, почему их, таких самостоятельных, мама пишет в церковных записках «младенцами». Было это как раз накануне воскресенья святого Григория Паламы, и мать, как могла, рассказала детям о благодати Божией.

А потом они рисовали что-то, похожее на солнечные зайчики, — «это и будет Божий свет, мама!» — вырезали их и развешивали по стенам. Пришедший с вечерней службы папа только улыбнулся домашнему богословию…

Сейчас дети уже совсем большие, и давно она не сидела за низким столиком с ножницами и красками, не помогала малышам отмыть руки от клея, не уносила кошку подальше от цветной воды в стаканчике. «С детством уходит многое — и для самого человека, и для его семьи, уходит и не возвращается», — думалось ей.

Поспешно перекрестилась, вошла в церковь, служба уже началась. Дети потихоньку подтягивались в храм. Кто вставал рядом с родителями, кто — чуть поодаль: матери нескольких ребятишек были певчими. В трапезной, среди разбросанных по столу раскрасок и игрушек, остался только один малыш. Обычно он сидел на руках няни или отца, но сегодня их не было, голос мамы уже звенел на клиросе, и Андрюшка заскучал.

Сначала он повозил машинку по столу. Потом посмотрел раскраску. Потом неловко взял в руки фломастер и нарисовал несколько загогулин на смятом листе. А потом вдруг всхлипнул и потёр глаза кулачком.

Она подбежала к нему.

— Какой красивый у тебя рисунок! — шепнула первое, что пришло в голову. Тем более, что рисунок и впрямь был замечательный: красные, зелёные и голубые «каляки-маляки» весело наползали друг на друга.

— Да, — согласился грустный Андрюшка.

— Что будем рисовать дальше? — подсела она к нему.— Так, ты только не пинайся, а то свалишься со стула!

— Мишку. Нарисуй мишку, а то я не умею, — заявил ребёнок.

— Как же не умеешь? У тебя тут прекрасные кружочки. Вот, раз кружочек, два — получается мишкина мордочка?

— Да! — просиял Андрюшка и решительно вытер слезинки.

Они рисовали мишкин домик, мишкины следы и следы других зверей, птичку, солнце и луну.

Солнечный зайчик

В большое окно врывался лёгкий ветерок и солнечный свет, много света. Она вглядывалась в сосредоточенное личико малыша, большие, доверчиво распахнутые глазки, полосы от красного фломастера на личике, которых она успела испугаться поначалу, приняв за царапины. А сейчас и она уже вся в следах бурного творчества от открытых сочных фломастеров, которые всё подаёт и подаёт ей маленький художник.

— А теперь — волка! — сказал Андрюшка.

— Ой, а я не умею волка, — смутилась она.— Что же нам делать…

— Скажите, пожалуйста, — обратилась она шёпотом к удачно вошедшему в дверь церкви прихожанину, — а вы умеете рисовать волка?

— Волка? — удивлённое выражение на его лице сменилось улыбкой. — Давайте попробуем!

Волк вышел отличным, будто сбежал из мультфильма «Ну, погоди!». Прихожанин отправился туда, где звучали ектении, а солнце добралось до стола, за которым они сидели, и казалось, что мужчина, довольный результатом своего труда не меньше Андрюшки, уносит солнечные зайчики в своих глазах.

Потом пришёл молодой отец, Андрюшка карабкался к нему на руки, хвастался рисунками, требовал как можно быстрее показать их маме. Позже пришли и другие — юные, цветущие, как деревца весной, с младенцами на руках. И она встала и вышла вместе с молодыми семьями в храм — «всякое житейское отложить попечение».

И в этот день не было в её молитве ни сонного невнимания, ни усталости, ни отвлечения на тяжелые мысли: она молилась с ними и за них, и за всех, кто идёт по улицам этой весной, чьи дети разбрызгивают лужи, рисуют домики для мишек или только ещё пытаются взять в руки карандаш.

Солнечный зайчик

Свет солнца заливал комнату, где все прихожане молились «единым сердцем». Свет радости, о которой не расскажешь, сиял сегодня для неё, настоящий, как сама жизнь. Ничто не уходит — что в Боге; ничто не уходит, что — любовь, что — радость о Нём и о ближнем. Это она точно знала теперь, и казалось, что в сердце навсегда поселился маленький солнечный зайчик.

След фломастера с её руки не хотел отмываться до самого вечера. И она улыбалась каждый раз, замечая это.

Юлия КУЛАКОВА, г. Нью-Дели

29.04.2020

Поделиться с друзьями: