положа руку на сердце

Третий момент

Человек стоял у огромного зеркала и не узнавал себя. Где привычные, холёность, надменность? Испарились! Он совершенно иной! А в глазах – напряжённый страх потерять защиту прежде не известного света от не замеченной ранее вечной тьмы…

***

…Иннокентий приглушил телевизор. «Гупанье» музыкального телеканала с заунывными стенаниями грудастой чернокожей девицы не вписывались в его романтическое состояние после второй дозы прохладного виски. Сладко вздохнув вслед потрескиванию горящих в камине дров, он сделал очередной глоток, чуть скрипнул креслом-качалкой и легко похлопал ладонью по холке одной из двух огромных кавказских овчарок. Обе пары маслянистых собачьих глаз оросили душу Иннокентия спокойствием и уверенностью в завтрашнем дне.

Мужчина прислушался к звенящему о подоконник ливню, погладил рыжую бородку и сомкнул веки.

«Как вовремя окончен ремонт на втором этаже! Затяни я с ним на парочку недель – проблем была бы куча! Во-первых, камин и кровля… э… Во-вторых, балкон и оконные блоки… В-третьих…»

Стук в калитку уличных ворот прервал загибание очередного пальца и заставил хозяина слегка взбодриться: «Вот, чёрт, кто там ещё?»

Собаки настороженно заурчали и приподнялись с пола. Но Иннокентий не спешил вставать с кресла. «Кого принесло под самую ночь да в такой-то ливень? Стучатся, ломятся!.. Слепому же видно, что коттедж ещё строится… тьфу… на ремонте! А может, это моя «старуха-молодуха» с сыночком пожаловала?»

Неприятная мысль заставила Иннокентия рывком покинуть качалку. Он раздражённо выплеснул себе в горло остаток напитка.

«Я же ясно дал понять: точка! Нашим отношениям жирная точка! Вы мне неинтересны! Живите, как хотите! Алиментов уже давно не должен, а Слава, как всякий лоб здоровый, на жизнь должен зарабатывать сам!»

Хозяин дома спускался на первый этаж позади овчарок. С каждой ступенькой в нём росла уверенность в догадке о личностях нежданных посетителей. Подтверждение тому была спокойная реакция псов. «Ишь ты! Знакомые собакам люди! Припёрлись под ночь, чтобы не прогнал! Опять о деньгах ныть станут: дай на то, дай на это… Пускай спасибо скажут за «бабки», которые под настроение ни за что, ни про что им месяц назад «отслюнявил». Нынче это не в моде у разведённых бизнесменов моего возраста и уровня. Короче! Как обещал, на порог не пущу! Пусть идут куда хотят!.. А вот если это другие люди стучатся по экстренному вопросу, ну, скажем, сосед, да кто угодно, то милости прошу… И сто граммов для хорошего человека найдётся».

Последние семь метров ходьбы от порога до ворот по дощатому настилу, несмотря на захваченный в прихожей широкий зонт, были особенно дискомфортны. У калитки Иннокентий кашлянул в кулак и постарался придать голосу вызывающе грубый оттенок:

– Кто?

С улицы ответил незнакомый мужчина:

– Добрый вечер. Нас двое. Мы путники. Паломники. Думали, успеем до монастыря добраться, да вот погода планы спутала. Просим вашей помощи. Приютите на ночь!

Иннокентий громко хмыкнул. Возможно, будь он трезв, погнал бы таких-сяких бродяг куда подальше. Но тут ещё сам себе обещался впустить любого другого, кроме, своих привычных «попрошаек». «Да и псы на удивление помалкивают…»

– Ладно… Заходите! Будем что-то думать... До ваших развалин ещё километров восемь по бездорожью. Утром пойдёте. – Открывая калитку, хозяин поспешил добавить: – Только на много не рассчитывайте. Здесь вам не гостиница. А если что, пеняйте на себя. Одно лишнее движение – мои собаки свой долг знают.

В прихожей Иннокентий рассмотрел незваных гостей. Насквозь мокрые, невысокие преклонного возраста люди. Их влажные седые кудри и бородки блестели тусклым серебром. Худые лица со спокойными и добрыми глазами невольно вызвали у хозяина желание оказать пришельцам элементы гостеприимства.

– По сто граммов? А? Ну?! Для «сугрева», как говорится! – Иннокентий шутливо подмигнул старикам.

Те переглянулись и заулыбались:

– Да нет, хозяин, простите нас! Если вас не затруднит, по стаканчику чайку да с хлебушком – вот и слава Богу!

Бизнесмен разочарованно пожал плечами. «Что с них взять, с доходяг этих? Молятся себе, молятся… Жизни не видели… и видеть не хотят. Переночуют, да и пусть себе валят куда подальше!»

– Как хотите. Ночевать будете в комнате на первом этаже. Там всякое старое барахло, а для вас – раскладушка и матрац. Ещё найдёте обогреватель. Второй я принесу сверху. Одежду посушите. Удобства на первом этаже отдельно. Всё! Располагайтесь! Пойду в кухню за чаем и хлебом.

В половине второго ночи острая нужда заставила Иннокентия разлепить глаза и встать с кресла-качалки. По телевизору заканчивался боевик, псы дремали у тлеющих углей камина. Растаявший лёд полностью поглотил вкус дорогого виски.

По пути в уборную второго этажа хозяин бросил взгляд вниз. Со стороны комнаты паломников виднелась полоска света. «Заколебали! Не спится им! Припёрлись, занимаются неизвестно чем всю ночь! На обратном пути выдам им по первое число!»

Но необходимости ругать пришельцев не возникло. По возвращению Иннокентия свет в их комнате уже не горел. Буркнув что-то под нос, он свалился на кровать и моментально захрапел.

Субботнее утро началось для Иннокентия ближе к одиннадцати часам. Открыв глаза, бизнесмен первым делом вспомнил о паломниках и усмехнулся: «Праведники, а “хрючат” по выходным, как самые простые люди. Намолились до поздней ночи и “отрубились” до полудня! Кто утром за нас, грешных, лбом о пол стучаться будет, а? Надо бы их поднять. Дам с собой по варёному яйцу, кажется, вчерашние остались, хлеба дам, и пусть себе топают в свой монастырь. По дороге перекусят. Не гостиница им тут».

Иннокентий спустился вниз и открыл комнату паломников. Аккуратно свёрнутый матрац лежал рядом со сложенной раскладушкой. Отключённые обогреватели успели остыть. «Ерунда какая-то! А зверьё моё? Псы, а псы? Вы почему молчали, не рычали?» Он сжал губы и хотел было нахмуриться на ближайшую овчарку, как вдруг очередная мысль создала болезненный звон в голове и заложила уши: «А машина? Ёлки-палки!! Вошли в доверие, опоили чем-то меня с собаками и угнали!»

На подгибающихся ногах Иннокентий кинулся к соседствующему с воротами гаражу. Всё оказалось на месте. Новенький «джип» весело поблёскивал лобовым стеклом.

Через минуту сердцебиение нормализовалось, голова остыла. Хозяин успокоился. «Ушли себе втихую – скатертью дорога! Хоть бы спасибо сказали! Может, думали, я их платить за ночлег заставлю? Чудаки!»

По пути к лестнице Иннокентий ещё раз заглянул в комнату, где приютил паломников. И только теперь в углу на стене он заметил иконку размером в два спичечных коробка, приколотую к обоям крошечной булавкой. Чтоб рассмотреть изображение, ему пришлось подойти поближе.

На иконке с неярким багряным контуром крупным планом была изображена Богородица в тёмном одеянии, грустно склонившая Свой светлый лик влево. От очей Девы вертикально вниз виднелось отображение следов мироточения. Свои рученьки Пречистая Царица уложила у горящей свечи. В уголке иконки – нечёткая надпись на древнегреческом языке. «Ни выпить с вами, и тут не по-русски написанное подсунули. Праведники!..»

***

Иннокентий долго размышлял, стоит ли реагировать на очередной крик о помощи бывшей жены. В последнем телефонном разговоре она умоляла его о встрече, обещала рассказать об ужасных событиях, происходящих с их сыном. В итоге решающими оказались два обстоятельства, одним из которых было отсутствие предварительных просьб о материальной помощи, а вторым – оригинальность положения бывшей супруги, едва не судящейся с собственным отпрыском!

Иннокентий припарковал у набережной «джип» и опёрся о парапет. Он наблюдал, как быстро приближается Елена, громко цокая каблуками сапог по брусчатке. Она не стала тратить время на приветствие:

– Иннокентий, положение очень серьёзное. Владислава нужно спасать!

– Ой! Да ты мне каждый раз об этом говоришь! Давай чего оригинальнее! Ну?! – Иннокентий театрально скривился.

Елена пропустила колкость.

– Наш сын в отвратительной компании. Я…

– Я… он… В двадцать один год я учился в институте и пахал на стройке, а была возможность, так и сто грамм в компании выпивал. Сегодня – в плохой, завтра – в хорошей, и, как видишь, жив-здоров. А этот лоботряс бездельничает. Халявщик!

– Иннокентий, не сравнивай восьмидесятые годы с сегодняшним днём и, пожалуйста, дослушай! Несколько недель назад я, считай, силой умудрилась рассмотреть его вены. Целые! По крайней мере, целыми они были тогда. Но то, что он уже курил наркоту, – однозначно! И подворовывал вместе с какими-то негодяями!

Тут Иннокентий призадумался. Отцовские чувства в нём не проснулись, а вот опасность утраты имиджа среди общих и близких знакомых была очевидной.

– Ну, Лена, это к сведению принял, обсудим. А что за суд такой между вами намечается? Что за глупости?

– Ты не поверишь! Тут такое… В курсе, что умер мой дед?

– В курсе. Сколько ему было-то? Лет аж девяносто пять, кажется?

– Девяноста три. Так вот. В его квартире прописан только наш сынок. У меня то руки не доходили, то кой-какие «политические» варианты были. Дед завещания не оставил. Я думала, проблемы между мной и сыном никогда не возникнут. Но тут – как снег на голову! Неделю назад он заявил: здесь всё моё, а ты прочь пошла! Мол, будешь приставать, подам на тебя в суд. Лишил меня ключей. Теперь мне жить негде, ючусь по родственникам, и уберечь от беды нашего сына не могу. В подъезде у него есть несколько свидетелей, которые подтвердят, что именно он, не я, постоянно там жил, ухаживал за дедом. Иннокентий, а я-то по командировкам моталась! На жизнь нам деньги добывала! А его свидетели – молокососы из той же шайки наркоманов да их предки-алкаши! Помоги!

Иннокентий расчувствовался, но…

– Печально, печально… Но чем, Лена, я могу тебе помочь? Сочувствием, добрым словом, деньгами? Что последние могут решить? Не выкупать же у собственного сына для его матери квартиру! Тем более у меня свободных средств на данный момент не так уж много. Все в деле и…

Елена вздохнула и крепко взялась за воротник плаща небезразличного ей человека:

– Опомнись! Это наш с тобою сын! Мальчишка погибает! Если сядет на иглу, смерть придёт раньше, чем он одумается и решит с неё слезть, – сейчас такие наркотики. Квартира – это место, к которому наверняка принюхивается банда подонков для своих сборищ. Я – мать! Я ежедневно всеми правдами и неправдами вижусь со Славой. Он одурманен, но ещё не окончательно. В нём играет обида на судьбу, и прежде всего это связано с тобой!

– Что? – Тут Иннокентий гневливо сдвинул брови и попытался отстраниться от женских рук.

– Да, да! Но если ты возобновишь с ним добрые отношения, всё может наладиться! В этом я вижу единственный шанс спасти нашего мальчика! Вспомни, как написано в Евангелии про сына, просящего у отца хлеба! Подаст ли отец ему камень?

– При чём тут твоя Библия! И как я могу вспоминать, то, чего никогда не читал? К верующим не отношусь!

– А я только на Бога и надеюсь!

– Твоё право! – Иннокентий решительно освободился от рук Елены и направился к машине.

– Так ты поможешь?

– Я подумаю. Позвоню тебе на днях.

– Не тяни, пожалуйста!..

Иннокентий захлопнул дверцу машины.

***

Обратная дорога к коттеджу тянулась мучительно долго. Моросил дождь, на выезде из города – пятничные автомобильные пробки…

Иннокентий размышлял о Елене и сыне. «То есть она меня виноватым делает! Хорошенькое дельце!.. Хм… Не будем вспоминать обстоятельства нашего развода!.. Верующая!.. Мы тогда оба оказались не святыми!.. А ребёнка кто себе взять захотел? Ты, Леночка! И пацан наш именно в твою юбку хныкал. А его папа оказался в долгах как в шелках, пахал на алименты… но и настоящий бизнес родить умудрился!»

Однако в заторе перед железнодорожным переездом мысли Иннокентия несколько потеплели: «С другой стороны, долгие годы нашей совместной жизни несчастными назвать невозможно. Денег не было, зато какая воля, любовь, чистота отношений!.. Давным-давно по выходным маленький Славка будил папу с мамой, звал одеваться в садик… Не соображал ещё, что…»

Неожиданно нежной волной накатили ярчайшие воспоминания. Иннокентий почувствовал забытую для глаз влагу. Расплылся номер волочащегося впереди «Мерседеса». Он всхлипнул и, переехав, согласно очереди, рельсы, метров через сто припарковался на обочине.

Несколько минут рыжий сорокапятилетний мужчина одиноко рыдал в герметичной кабине «джипа». Наплакавшись, он отёрся носовым платком, высморкался и продолжил свой маршрут, отгоняя уже никчёмные мысли и эмоции. Решение им было принято: завтра делается звонок Елене и организуется встреча с Владиславом для серьёзного разговора. Не исключена материальная помощь.

Чем ближе к загородному дому, тем небо становилось темнее. Однако кроме чёрной тучи, грома и грозы Иннокентия ждал ещё один неприятный сюрприз. Под ветвями раскидистого дуба у ворот коттеджа курили и поплёвывали себе под ноги двое нелюбимых им строителей.

– Чего вам? – неласково поинтересовался хозяин, открывая ворота.

– Оплати работу за неделю.

– На вторник договаривались, а сегодня – пятница. Вам ещё завтра к тому же пахать.

– Мало ли!.. Нам сегодня денег надо.

Иннокентий загнал во двор машину, вслед за которой, не обращая внимания на виляющих хвостами овчарок и проливной дождь, вошли работники.

Хозяину было явно не до разборок. К своему удивлению, Иннокентий пошёл на уступку. Покидая гараж, он извлёк из барсетки нужную сумму, сунул в руку одному из навязчивых строителей и прикрыл телом кодовый замок коттеджа.

– Берите и валите! Шнель отсюда!

– А по сто граммов для «сугрева»? – громогласно прозвучал ему вслед неожиданный вопрос.

– Что-о?

От такой наглости рот Иннокентия округлился. Он развернулся и… У Иннокентия округлились не только рот, но и глаза. Открывая дрожащими руками дверь дома, он резкими движениями головы переводил взгляд на то, что минуту назад казалось лицами знакомых мужиков. А сейчас у строителей вместо глаз тускло светились лишь белки, а оскал зубов был едва ли не до ушей, с кровавым разрывом губ посредине и превращением ноздрей то ли в свинячий пятак, то ли в мертвецкие пустоты!

– Ф-фас! – выдавил из себя Иннокентий.

Но собаки, поджав хвосты, первыми бросились в открытый им дверной проём.

Тем временем один из новоявленных уродов сильнейшим толчком впихнул хозяина в прихожую коттеджа…

…Иннокентий приоткрыл глаза и уставился на запертую на все замки и засов входную дверь. «Я терял сознание или нет?.. Мне почудилось?..»

Дрожащий, он боязливо глянул в окно. Шлёпая по лужам обычным шагом, спиной к нему строители покидали двор.

«Почудилось!.. Тьфу ты! Что это со мной? Был бы верующим, сказал бы, нечистое со мной что-то! Не-ет! К психоаналитику тебе, Кеша, надобно! Разнылся, распереживался… Завтра разберёмся с сыном и путёвочку куда-нибудь закажем, а, может, и вместе с ним съездим. А сейчас по маленькой пропустим!»

Иннокентий быстренько поднялся на второй этаж, налил сто пятьдесят граммов виски и трясущимися руками залпом опрокинул дозу в рот.

– Ну что, Кеша, пропустил по маленькой? – Теперь громкий, властный голос сотряс стены дома изнутри.

От неожиданности Иннокентий выронил из рук стакан и пригнул голову. Затем, прячась и вертясь между столиком бара и стульчиками, он пытался определить, кто с ним говорит? Кроме расположившихся у камина псов на этаже никого не наблюдалось. Но через несколько секунд именно на их необычно наглых мордах Иннокентий задержал внимание.

– Вот тупой, – сказала одна из псин и, дунув огнём, распалила лежащие в камине дрова.

– Точно, тупица, – громогласно подтвердила и обнажила клыки вторая собака. – Жил себе в наших лапах, жил, ни о чём не тужил. Каждым днём наслаждался. Никто его не трогал. Бизнесмен хренов!.. И вдруг добреньким стал! То праведники у него ночуют, то сына у наших коллег отобрать захотел. Совсем обнаглел!

– Что с ним будем делать? Заживо сожрём? – облизнулась собеседница.

– Э, нет! Начальник приказал соригинальничать самоубийство! Клиент уже пьян – момент подходящий.

Всё это время Иннокентию хотелось кричать, но ватное состояние ног, рук и разума передалось на голосовые связки. Только когда беседа одержимых собак прервалась, он опомнился и, прихватив барсетку, нашёл в себе силы едва ли не кубарем скатиться на первый этаж.

Железный ящик с охотничьим ружьём стоял в укромном месте в примыкающей к гостиной кладовке. Нужный ключ нашёлся сам собою и влетел в скважину. Его подвиг повторили патроны.

Тем временем, не обращая внимания на двустволку в руках «хозяина», первая собака неспешно спускалась по лестнице. Она зевнула, дико улыбнулась, подмигнула и, до звона в ушах рыкнув, сделала прыжок.

Прогремел выстрел. Овчарка рухнула у ног Иннокентия, но вдруг, оставляя за собой широкий кровавый след, словно волочимая кем-то за хвост, устремилась обратно вверх по лестнице.

Не успел стрелок оценить первое нападение, как произошло второе. Некая могучая сила выкинула здоровенную лающую овчарку с площадки второго этажа прямо на Иннокентия. Звук выстрела слился с громом над крышей коттеджа. Пронзённая в полёте дробью, окровавленная собака ударилась хозяину в грудь и издала свой последний визг. Иннокентий выронил оружие и спиной влетел в комнату. Быстро вскочив, он захлопнул дверь и повернул торчащий изнутри ключ.

Мрачную комнату на мгновение тускло осветила дальняя молния. Из-за двери послышался неестественный скрип лестницы, затем – паркета гостиной. Иннокентий попятился к окну. «Собак я убил. Кто же там остался?!»

Вдруг дверь неестественно округлилась и выгнулась, словно стенка надутого резинового шарика. В образовавшиеся щели в комнату проникли две тёмные громадные фигуры, и прозвучал всё тот же грубый зычный голос:

– Ну что, бизнесмен, вот ты и попался! Со строителями вёл себя странно, «вискаря» нажрался, собак своих безжалостно замочил. А потом одумался и поспешил к нам на досрочное ПМЖ. Что, опять не понял? Удавился ты, дружок!

Теперь вместе с громом к крюку для люстры сама собой взлетела и намертво привязалась прочная синтетическая верёвка. Её конец заплёлся в петлю, под которую приковылял и свалился на бок старый, обитый дерматином стул.

– Не будем разыгрывать натуру. Так тебя подвесим. Ты не против?

Бесы приблизились к Иннокентию. Давясь от страха и безысходности, он защищал своё горло правой ладонью, мотал головой и отползал вдоль стены, пока не вжался спиной в дальний угол комнаты. В надежде добраться до окна он попытался приподняться, и тут его левая рука наткнулась на… иконку!

– Матерь Божья! Спаси! – хрипло вымолвил Иннокентий и… перекрестился!

Отблески молнии осветили кошмарные морды! Бесы приостановились, дико зашипели и принялись раздуваться, быстро устремляя вонючие когтистые лапы к жертве. Вдруг между ними и Иннокентием возникло светлое пламя! Поначалу схожее с огоньком свечи, оно стремительно нарастало, ничего не поджигая на своём пути. Иннокентий не смог бы рассказать, за какое время неосвещённая комната с двумя чертями наполнилась слепящим чистотою солнцем…

***

Иннокентий отрыл глаза субботним утром, лёжа на полу под иконкой Богородицы. В окне сияло солнце. «Что со мной было вчера? Ночные кошмары? Галлюцинации? Или на самом деле есть черти?.. Значит, есть и Бог! А Его Мать, Богородица, спасает от бесов?.. Или у меня ранний Эльцгеймер… Тьфу ты!..»

Дверь в комнату открылась. Две псиные морды просунулись в проём. Затем собаки протрусили по паркету и радостно приветствовали проснувшегося хозяина.

Активно поглаживая псов, Иннокентий заулыбался: «Замочил своих красавиц, замочил своих красавиц! Ха-ха! Пару бутылок виски вчера замочил… И отрубился... Приснилось мне все!»

Вдруг он нащупал на боку у одной из собак что-то похожее на свежий рубец. Иннокентий присмотрелся внимательнее. Так и есть! Свежий шрам от выстрела дробью в упор! То же самое он без труда отыскал на груди другой овчарки. Глаза Иннокентия застыли, губы скривились, руки затряслись. «Не-ет! Не хочу верить в ночной кошмар!.. Собаки – безмозглые игрушки в чертовских лапах… Они ничего не помнят! Но я!..»

Иннокентий быстро встал и направился к выходу из комнаты, отпихнув ногой обитый дерматином старый стул, рядом с которым валялась… удавка! В гостиной следов крови на полу не было, но двустволка и стреляные гильзы лежали ближе к кладовке…

«Боже!..»

…Человек около минуты стоял опустив голову, потом не спеша подошёл к зеркалу. Теперь оттуда на него смотрел не рыжеволосый с короткой бородкой симпатичный бизнесмен, а совершенно седой одинокий мужчина.

Иннокентий вернулся в комнату с иконой, поклонился ей, перекрестился и достал из барсетки мобильный телефон.

– Лена, привет!.. В общем, я подумал… Два момента. Нет, три. Сегодня мы поговорим со Славиком. Например, предложу ему поехать со мной куда-нибудь вместе по путёвке, а там пообщаемся, как отец с сыном. Это было первое. Потом, вот что… Давай ещё раз пересмотрим наши с тобой отношения… Стой, не перебивай! По крайней мере, при встрече передам тебе ключи от нашей старой квартиры. И третье… Я полный ноль в отношениях с Богом. Помоги!  

Матвей ИВАНОВ

Поделиться с друзьями: