положа руку на сердце

Добро и зло ведут свой спор

Иногда ловлю себя на мысли: что бы с нами стало, если бы каждое изречённое слово приводило к желаемому результату?! Сначала, думаю, бОльшая часть говорящих лопнула бы от гордости, злости и сознания собственной значимости. А потом начали бы стонать, что жить стало тяжело, вокруг злые люди, ни на кого нельзя положиться, всем нужны только деньги… И тосковать о добром слове, которое способно возродить из пепла, наполнить мир красотой добра.

Каждый человек, как творение Господнее, ежедневно вершит личную историю, используя кусочек своего тела — язык. И если мы хотим видеть в жизни хорошее, то должны научиться говорить искренне добрые слова. Они и сегодня способны творить чудеса.

В детстве на всё лето меня отправляли к бабушке в деревню

В детстве на всё лето меня отправляли к бабушке в деревню. Много там собиралось нас — городских внуков и внучек. Играя с местной детворой, мы быстро научились обзываться обидными кличками и ругаться, хотя, конечно, понимали, что ведём себя непристойно...

А тут, как на грех, в деревне поселился столяр-краснодеревщик, который стал для нас, глупышей, предметом насмешек. Был он огромного роста и с длиннющей бородой. Вот деревенские ребята и прозвали его Карабасом-Барабасом. Стоило нам заприметить его, как тотчас кричали наперебой: «Карабас-Барабас! Злой дурак! Вон из нашей деревни!» И даже камни бросали вслед. Почему «злой»? Почему «дурак»? Пойми нас, несмышлёнышей… А ведь родители подобные скверны не поощряли.

Деревенские ребята и прозвали его Карабасом-Барабасом

Конечно, Савелия Кузьмича (так его звали на самом деле) эти оскорбления обижали, но он ничего не отвечал, нашим родителям и бабушкам-дедушкам не жаловаться, а лишь, опечаленно опустив голову, следовал по своим делам.

В одно из воскресений мы с бабулей пошли в церковь на службу, и меня, как громом, поразили слова, сказанные батюшкой: «Всякий, ненавидящий ближнего своего, есть человекоубийца… Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься». Обуяли меня страх и стыд: «Боже, а если бы меня обзывали и камнями в меня бросали? Что «Карабас-Барабас» сделал мне плохого, чтобы так себя вести?»

Под впечатлением проповеди и признавшись бабушке в своём грехе, решила я срочно исправлять ошибки. При встрече с соседом начала улыбаться и говорить: «Здравствуйте, Савелий Кузьмич! Доброго вам здоровья». И он стал в ответ улыбаться. Таким добрым и милым дяденькой оказался! Через какое-то время и местные дети с ним расприветились. Потом Савелий Кузьмич нас к себе в гости пригласил, вкусным чаем напоил — с печеньем и пряниками; научил вырезать из дерева разные фигурки. Мы даже не заместили, как подружились…

У меня два соседа по тамбуру. С Сергеем Петровичем (удивительным человеком!) мы быстро нашли общий язык. Он не умеет злиться, долго обижаться на людское зло; всех прощает и любит. Рано овдовев, он один воспитал дочь, дал ей образование. По распределению она стала врачевать в небольшом грузинском городке, там встретила будущего мужа. У них замечательная, дружная семья. Единственный сын подарил родителям внука, а Сергею Петровичу — правнука. Конечно, старика дочь не забывает, каждый год приезжает в гости. Раньше сына Антона отправляли к деду на летние каникулы. Сергей Петрович для меня — как отец родной; у меня к нему безграничное доверие и любовь. Да и можно ли иначе относиться к человеку бескорыстному, доброму, всегда готовому прийти на помощь и отдать последнее во благо?

Раньше сына Антона отправляли к деду на летние каникулыА вот второй сосед, Тимофей Гаврилович, был «холодный, как айсберг в океане». Этакий нарцисс, кроме себя, любимого, никого в упор не видел. Мы частенько с ним встречались на лестничной площадке, но ни разу он не ответил нам на приветливую улыбку с «добрым днём» в придачу. Всем своим видом он демонстрировал, что знать нас не хочет, ибо мы с Сергеем Петровичем люди не его «статуса».  В такой недоброжелательной обстановке мы прожили лет восемь. При встречах уже не ждали приветствия, а только учтиво уступали дорогу.

Неожиданно к Сергею Петровичу приехала дочь с его правнуком Игнатом (для консультации у минского профессора-офтальмолога). Какой-то лучезарный был этот мальчуган, как солнышко, светились его глаза, тепло становилось от улыбки и голоса, журчащего словно ручеёк. Когда Игнат встретил одинокого, хмурого соседа, то радостно прокричал:

— Здравствуйте, дедушка!

Тимофей Гаврилович оторопел от смотрящих на него изумрудных глаз; столько нежности, ласки и любви они излучали! Он не знал, как себя вести: ведь привык только командовать, а тут пятилетний карапуз его смутил, можно сказать, обезоружил. Пробурчав что-то в ответ, он поспешил к служебной машине, ожидавшей у подъезда. А когда уселся на заднем сиденье, то Игнат весело помахал ему рукой.

Почти две недели они каждый день встречались. И всякий раз мальчуган радостно улыбался, отчего у стареющего чиновника теплело на душе. Один раз он даже кивнул в ответ на звонкое «здравствуйте, дедушка!»

Вскоре Игната положили на обследование в больницу, и встречи мальчугана с суровым соседом закончились. Тимофей Гаврилович понял, что скучает без солнечных глаз, радостной улыбки, весёлого голоса; не хватает машущей вслед ручонки. Растоптав гордыню, он поинтересовался у дружелюбного соседа, куда пропал его замечательный правнук. Сергей Петрович долго рассказывал о любимом Игнате, о сложном лечении, о своих переживаниях.

— Беда какая... — Тимофей Гаврилович искренне распереживался.

Через несколько дней он позвонил Сергею Петровичу в дверь и передал пакет фруктов, пробормотав смущённо:

— Занесите вашему мальчику. Ему сейчас нужны витамины.

Мужчины подружились и теперь при встречах доброжелательно разговаривали, обсуждали самочувствие Игната. А когда правнук выздоровел, и они встретились, то малыш бросился к Тимофею Гавриловичу, обнял его и поцеловал в щёку. На глазах уже не сурового старика показались слёзы.

Алина ОСОКИНА

Поделиться с друзьями: