положа руку на сердце

Мессии России

1

К нему на проповедь толпой

Отцы ходили наши, деды

Едва ль не тайною тропой

За истиной. Их ждали беды…

И вот пробил жестокий час,

Когда приехали другие…

Он отслужил последний раз

Божественную литургию.

Сказал мирянам: «Вы любовь

К Творцу храните и к Отчизне,

Ведь Бог Создатель –– словно кровь

В извечном организме жизни».

А ночью –– «чёрный воронок»…

На клумбе крокусы пестрели ––

Как яркий траурный венок…

Он в пост Великий был расстрелян…

 

 2

Явился слух: закроют храм

Апостолов Петра и Павла…

В стране безверья этих драм

Не сосчитать — как в годы Савла.

Казалось вечный, храма крест

Сиял нам полтора столетья,

И лился благозвон окрест

До зим суровых лихолетья.

А ныне — лета жаркий Спас…

Весной почил «отец народов»,

Мессия, впрок лечивший нас —

Потомков Каинов и Лотов…

Одни рыдали: «Впредь как жить?»,

Иные счастливы без меры:

Теперь, мол, крепко свяжем нить

Мы нашей православной веры…

Наряд явился в ночь, как тать,

Вонзив прожектор в ясный купол.

И стали предков крест срывать,

Распоряжаясь через рупор.

Полукольцо сутулых спин

Старух с мольбой: «Помилуй, Боже!»,

А перед сиростью седин

Сержант алеет потнорожий:

«А ну-ка, бабы, отойтить!

Чего бубните? Нету Бога!

В церквЕ зерно почнём хранить —

Вон урожая сколько много!»

 

*     *     *

Ильюша чувствовал беду

Душой своей десятивёсной,

Как в Гефсиманском был саду,

Сжимая руку тётки — крёстной.

Набросил петлю верхолаз

На златоглавую вершину,

Внимая в свой последний час

Земному грешному аршину.

В Ильюшу впился жуткий мат

Из милицейского старлея…

Скат крыши храма был покат —

Фуражка падала скорее.

За нею — старший лейтенант

С концом оборванной верёвки…

А крест сиял от сотен ватт

В густом молчании массовки…

 

 

3

Не попустил Бог зерносклад,

Когда настало бабье лето;

Вселились в храм — под звон наград —

Безбожники спорткомитета.

Снесли алтарь, иконостас

Во славу силы организма…

Страну возглавил новый спас —

Строитель срочный коммунизма.

Где лик сиял, теперь — девиз:

«В здоровом теле — дух здоровый!»

Шагает гордо атеизм —

Спортивный, правильный, суровый.

Теперь средь елей голубых

В веках намоленной аллеей

Не к ликам шествуют святых

В сиянье славы и елее, —

В вертеп рекордов и побед,

Медалей, вымпелов и кубков,

И возгласов «физкульт-привет!»,

Где золотой сияет купол…

Тут и «Динамо», и «Спартак»,

И «Труд» с богатым «Урожаем»,

Но без молитв здесь тлен и мрак,

А стены храма — как скрижали…

Там, где старлей покинул свет,

Взошли весной кусты сирени

И много осеней и лет

За осквернителя смирели.

А кукуруза — не взошла,

И коммунизм сменил опорки,

И христианская душа

Вкусила новые задворки.

А на разграбленный амвон

Ступил очередной мессия

Под колокольный слёзный звон

Изнемогающей России.

 

*     *     *

На стенах правила, девиз

Укрыли свет небесных ликов…

Илье вручают первый приз

Под клацание фотобликов.

Илья — счастливый чемпион

Прошедших шахматных сражений,

И красный вымпел держит он,

И слышит гласы поздравлений.

А на него в грехе вины

Из-под девиза, из-под правил

Взирают строго со стены

Апостол Пётр, апостол Павел…

А дома догорает печь,

В углу лампадка угасает,

Илья вину свергает с плеч —

Свой вымпел-приз в огонь бросает…

 

 

4

Сгорело всё: народ, страна —

Когда-то мощная держава,

И звучно скорбная зурна

Её в беспутье провожала.

На танке — новый атаман,

Всемирной верой ослеплённый:

В душе — туман,

В глазах — дурман…

«Кипит наш разум возмущённый…»

В годину бурных перемен

Мерзавец бедным не бывает,

Его разбойничий безмен

Лихое дело твёрдо знает.

Но стыд и совесть — не у дел,

Нас ввергли в плен иных мелодий,

Свершивших новый передел

Во имя новых благородий…

Ах, да, вернули веру в храм,

Сменив уставы и девизы…

Но был у Ноя сыном — Хам…

Какие ждут ещё сюрпризы?..

 

*     *     *

Всё те же голубые ели

Вели до храма новый люд,

Угрюмо нищие сидели —

Нашли до вечера приют.

Перед одним из них фуражка:

Околыш розовых кровей,

В руке — с прокисшим пивом фляжка…

С верёвкой вспомнился старлей…

Бездомный — сын его сиротский:

Прошёл Афган, вошёл в пике

И повенчался с жизнью скотской

На обветшалом чердаке.

Фуражка — отчее наследство…

Неправда жизни — скорбный тлен,

Когда прокуренное детство

Низводит прямо в адов плен…

Илья взошёл на паперть храма,

Свербит бетонный новодел —

Незаживающая рана…

С распятья в мир Христос глядел…

 

*     *     *

Где вы, — в аду ль, в раю ль, — мессии

Вконец расхристанной России?..

Евгений БОРОВОЙ

Поделиться с друзьями: