положа руку на сердце

Покой вечернего луга, или Голос благодати

Шёл по вечернему лугу и смотрел на чёрную реку, на зарю над дальним лесом, и на месяц, севший в облака. И совсем не хотелось возвращаться из деревни в город. Здесь тишина и покой. В городе шум и волнение. Но ведь тишина не в месяце, не в реке, не в ночных облаках. Она — внутри.

Дважды в жизни жизнь казалась восхитительной: в детстве и сейчас.

Главная задача детства состояла в том, чтобы терпеть и ждать исполнения времён взрослости. Взрослость казалось фантастикой, и потому я жил одним днём. В голове было только то, что видели глаза. Душу не ранили никакие воспоминания и не тревожили мечты.

Я видел синее море и без остатка растворялся душой в нём.

Я видел мать-отца и ни о чём не думал, полностью им доверяя.

Я приходил в школу, и она мне казалась не имеющей ни начала, ни конца, потому не стоило думать, что будет после окончания школы.

Пришла юность и принесла страдания от неисполнения обещаний будущего. Всё казалось не так: нет удачи, успеха, мало ума, денег; глянешь на себя в зеркало — и вздохнёшь.

Потом наступил средний возраст, и мечты утихли, но пришла мука памяти. Счастье из будущего стало перемещаться в прошлое. Всё, кажется, потеряно: и удача, и успех, и деньги; а в зеркало с утра лучше совсем не смотреть.

Но однажды я подумал: страдания юности и зрелости связаны с тем, чего нет.

Мы вкладываем в голову камни переживаний о пустом и страдаем, в то время как настоящее есть единственная реальность.

Евангелие:

В продолжение пути их пришёл Он в одно селение; здесь женщина, именем Марфа, приняла Его в дом свой; у неё была сестра, именем Мария, которая села у ног Иисуса и слушала слово Его.

Марфа же заботилась о большом угощении и, подойдя, сказала: Господи! Или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? Скажи ей, чтобы помогла мне.

Иисус же сказал ей в ответ: Марфа! Марфа! Ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у неё.

Марфа суетилась о будущем и страдала. Мария остановила свой взор на настоящем и стала счастливой.

Но здесь секрет. Она остановила свой взор только во времени, но не глубине бытия. Мария увидела Жителя того мира, где нет времени и нет болезненной памяти ни о прошлом, ни о будущем, и её душа погрузилась в глубину сейчас, у которого нет времени.

Бог вложил в нашу память удивительное свойство — забывать неприятности и ярко помнить минуты счастья. Думаю, что в раю это качество памяти позволит нам забыть и своё и чужое зло.

Наверное, в этой незлобивости и забвении зла и есть суть кротости — главной черты Божией Матери.

Бог жалеет человека. Ему жаль давать нам смертную чашу. Но ещё больше жаль, если мы не умрём и будем 1000 лет жить на пенсии с сумасшедшей головой.

И Бог даёт нам радость забвения того, что мы всю жизнь считали очень важным и своим. Более того, старики часто становятся равнодушными к родне. И ещё удивительнее — они оравнодушиваются к себе.

Легко заметить, как старики любят говорить на общие темы вселенского характера. Господь зовёт их из далека, и мир бледнеет для них. Правда, таковых мало — это наши чудесные деревенские любящие бабушки и благоговейные чистые верующие старички.

Но чаще приходит беда, и Божий дар меняется на вещи абстрактные: политику, историю или на мифы, рождаемые цветным глазом телевизора. И боль не отпускает. А страдания расшатывают старика до истерики. Увы.

Шли мы с женой по вечернему сентябрьскому полю и ни о чём не мечтали. Полной грудью вдыхали последние аккорды запахов близкого соснового леса, сырого песка и муравейников, привносящих в ваниль сосны резкую и терпкую кислоту. Месяц сел в тучу, а сами тучи выстроились грядами волн.

Я и подумал, будто мир объял душу оттого, что я ни о чём своём не думал. Выбросив из себя самого себя, я ничего не потерял, кроме… боли.

Иисус же сказал ей в ответ: Марфа! Марфа! Ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у неё.

Никогда бы не подумал, что эти евангельские слова, упав на нашу песчаную почву болот, посреди лесов, могут принести отсвет радости благой части Марии, сестры Лазаря, воскрешённого Богом.

Мы вошли в деревню уже ночью. Спелый тёрн мерцал под бледным светом месяца, густо пахла трава у дома, прошелестела летучая мышь.

Из деревни никогда не хочется уезжать. В этой открытой книге легко читать слова, посеянные Богом.

Стали собираться домой в город. Взяли корзину тёрна, банку молока и букет цветов. Сели «на дорожку». Я откинулся спиной на тяжёлые и холодные перины кровати, и деревенский уют безвременья уже захватил было меня в свои объятия. Покой и простота так заманчивы! Но я думаю, что и это обман. В городе тоже есть покой, просто мы не там и не теми дорогами ходим. Покой, вообще, не в городе и не в деревне. Он — внутри, где дверь, сотворённая Богом.

Зверь роет нору, а птица вьёт гнездо. Так человек с возрастом ищет своё вечное пристанище, ожидает покой, которого здесь нет, но который уже близко. И Бог помогает нам найти эту вечную нору.

Мы ищем Бога, а Он ищет нас и зовёт голосом благодати. Просто нужно идти в ту сторону, где всё ясно, просто, спокойно и хорошо, и всё само найдётся и приложится.

Иерей Константин КАМЫШАНОВ

Поделиться с друзьями: